Воспитательные часы
Шрифт:
— После того, как меня несколько раз трахнут. — Наш большой сосед-гей откидывает голову на спинку дивана. — Хотел бы я пошутить.
— Я не соглашусь. — Мое лицо морщится. — Я ничего не могу поделать, если каждый парень, с которым я встречаюсь, оказывается мудаком.
Лана вздыхает.
— Мне нравится, когда ты используешь британский сленг.
Хитрая усмешка.
— Спасибо. Мне тоже.
Мы втроем кладем головы на спинку дивана и смотрим в потолок.
— Так какой он? — Шепчет
— Ну… — медленно начинаю я. — Трудно сказать. Очевидно, он защищается от всего этого, так как каждая шлюха в кампусе написала ему, поэтому, когда я отправила ему сообщение, он сказал мне отвалить, но он немного оттаял.
Вроде.
— Он симпатичный?
Я хмурюсь.
— Он немного ниже среднего, но с ним интересно общаться.
Слышу, как поднимаются ее брови.
— И его зовут Ретт?
— Ага.
— Это довольно сексуально. — В голосе Ланы звучит тоска. — Типа «Унесенные ветром», хрень южных плантаций.
— Вздор! Официально заявляю, — Донован садится, обмахиваясь веером, и голос его совсем не похож на голос Скарлетт О'Хара. — Я бы хотела трахнуть вас на веранде.
— Откровенно говоря, моя дорогая, ты можешь сосать мой член, — говорит Лана фальшивым баритоном.
Донован хмурится.
— Эй, ты украла мою реплику!
— Заткнитесь, ребята. — Я смеюсь. — Вы хуже всех.
Лана скрещивает ноги на кофейном столике.
— Так, о чем вы двое разговариваете?
— Ну, это было всего несколько раз. В основном мы спорили, потому что я не оставляла его в покое.
— Ты такая прилипчивая сучка, — ехидничает Донован.
— Заткнись, Донован, это не так! — Я шлепаю его по бедру, надувая губы. — Ненавижу, когда меня игнорируют, вот и все.
Лана бросается вперед, шумно прихлебывая диетическую содовую.
— Парень кончит в штаны, если увидит тебя.
Я мысленно встряхиваю волосами, но просто пожимаю плечами; знаю, что красива, если быть честной. Слышу это с детства, лесть от незнакомых людей, моих родителей, семьи и друзей.
И, конечно, парней.
Парни любят меня.
Мои рыжие шелковистые волосы. Мою тонкую талию и пухлые губы. Мои фантастические сиськи.
Тщеславие — один из моих недостатков, но и скромничать я не собираюсь. Это было бы еще хуже.
— Вот что я хочу знать, — медленно произносит Лана, кладя руку на спинку дивана и наклоняясь ко мне. — Почему ты написала ему… когда ты можешь позвонить?
Я прикусываю губу.
— Думаешь, мне стоит ему позвонить?
Ее брови взлетают вверх.
— А почему бы и нет?
Почему бы и нет.
Телефон Ретта звонит четыре раза, прежде чем он отвечает, его глубокий
Туманный.
Гораздо глубже и сексуальнее, чем я ожидала, когда набирала его номер.
— Алло?
— Ретт?
Пауза.
— Кто это?
— Это Лор…, — я замолкаю, вспомнив, что назвала ему фальшивое имя. — Это Алекс.
Тишина.
— Алло? — Спрашиваю, потому что связь очень тихая. — Ты здесь?
— Да, я здесь. Стараюсь понять, зачем ты звонишь.
Он южанин?
Нужно прекратить.
Не знаю, что я ожидала, услышав его голос, но уж точно не думала услышать медленного, ленивого, протяжного голоса. От его глубокого тембра у меня по спине пробегает дрожь.
Стараюсь. Звонишь.
— Я… — Я не могу сказать ему, что мои соседи по комнате сказали мне позвонить ему, или что подумала, что это будет весело, и хотела узнать, как звучит его голос. — Я звоню из прихоти.
— Почему?
— Мне хотелось поговорить.
— Могу я быть честным с тобой, Алекс, чтобы мы перестали растрачивать время друг на друга? Я уверен, что ты очень милая, но ты кажешься слишком агрессивной, и это не совсем в моем стиле, так что может тебе стоит позвонить кому-нибудь еще.
Растрачивать время друг друга.…
О Боже, так по-южному. Интересно, из какого он штата, как оказался в Айове и почему до сих пор не послал меня к черту? Похоже, он действительно хороший парень, сильно отличающийся от того сверхчувствительного засранца, который писал мне на днях.
— Каков твой стиль?
Ретт снова молчит. Я слышу, как он обдумывает свои следующие слова.
— Послушай, Алекс, я не пытаюсь быть грубым, но… — он не заканчивает фразу, голос замирает в воздухе.
— Но ты не хочешь говорить?
Когда парень не отвечает, я убираю телефон от лица, чтобы проверить, не отклонен ли звонок. Таймер в верхней части экрана показывает, что секунды тикают, поэтому я знаю, что он все еще там.
— Ты можешь сказать мне одну вещь?
— Давай, — выдавливает он неохотно.
— Откуда ты?
— Луизиана.
Это заставляет меня улыбнуться.
— Мне показалось, я уловила акцент.
Линия снова замолкает, и я задаюсь вопросом, какого черта делаю. Весь этот разговор похож на выдергивание зубов, а последний раз, когда я заставляла человека говорить со мной… никогда такого не было. Зачем начинать с него?
— Вырос в Миссисипи, но мои родители переехали обратно в Луизиану, когда я учился на втором курсе.
— Недалеко от Нового Орлеана?
— Нет, в Батон-Руж.