Восьмой

Бросс Тим

После того, как он вышел, она заперлась в кабинете, села на стул рядом с дверью, достала букет из ведра. По щеке скатывались слезы, пока она перебирала лепестки цветков. И осознавала, что этот её бывший либо очень глуп, либо очень благороден. Наверно, это одно и тоже. Признаться ему в обмане на счет денег было уже невозможно.

Он приходил ещё несколько раз в течение месяца. Каждый раз с букетом цветов, красивые букеты, подобраны со вкусом, явно рукой знающего мастера, но каждый раз их постигала одна и та же судьба —

они летят в ведро, потом их достают, гладят, перебирают, поливают чем-то соленым, и снова выбрасывают.

Так бы продолжалось ещё долго, но один вечер решил всё.

Глава шестнадцатая. Лифт

По истечении двух месяцев после возвращения с острова…

В этот день она заработалась уж очень сильно, опомнилась, когда увидела, что время перевалило за восемь вечера, а ещё нужно отдать обработанные документы Игорю Семеновичу. Секретарь давно ушла, да и вообще никого из её отдела не было, пусть их начальница и трудоголик, но на них эта болезнь не распространилась.

Собрав всё наработанное за день, вышла из кабинета и пошла по пустынным коридорам СтройКота. Каждый шаг отдавался эхом в совершенно тихих помещениях, наплыло ощущение, что находится в декорации для какого-нибудь триллера или фильма ужасов. По традиции она должна сейчас спрашивать у особо темных участков коридора:

— Тут кто-нибудь есть?

А потом выйдет маньяк и скажет:

— Ну я есть, легче стало?

К сожалению, Игоря Семеновича не оказалось в его кабинете, как и Кристины, его секретаря. Обычно сына гендиректора можно было найти в это время на рабочем месте. Пришлось возвращаться к лифту.

Створки разошлись и… В кабине стоял Аркадий. На полу лифта лежала термосумка, сам он уставился в экран смартфона, что-то там читает. Поняв, что лифт остановился, поднял на неё взгляд.

— Алла?

— Да? Я? Да не может этого быть!

— Не думал, что ты ещё здесь, время позднее, — он решил проигнорировать её сарказм.

— Некоторые люди, представляешь себе, работают!

— Да и некоторые другие тоже, — парировал он, отодвигая термосумку к стенке. — Я так полагаю, вниз?

— Ну не наверх же. Подожду следующего, — попыталась отказаться.

— Долго придется ждать, а время позднее. Алла, я не кусаюсь, как ты помнишь.

Не кусаешься, но изменяешь, чуть было не сказала это вслух. Решила не тратить время, которое лишним не бывает, зашла в кабинку. Лифт плавно заскользил вниз.

— И что ты тут делал?

— На пятнадцатом айтишники что-то там отмечают, заказали пиццу, даже несколько, я вот и доставил. Если помнишь, подрабатываю по вечерам в доставке.

— Зачем мне помнить такие незначительные подробности? — Спросила она и тут же сама ответила, — совершенно незачем.

Он лишь пожал плечами, уставившись в стенку. Ехать рядом с ним в одной кабине

было невыносимо, если раньше было хоть какое-то пространство, то теперь в тесноте, когда расстояния между ними всего ничего, внутри всё разрывалось. Одна часть её хотела прижать к себе этого парня, другая накричать, обвинить во всех грехах, третья хотела убежать куда глаза глядят, прямо сквозь стены кабины. Наверно, ещё была и четвертая, пятая… А ведь раньше казалось, что кабина этого лифта просторная.

Неожиданно лифт резко дернулся и замер. Свет погас, повисла тишина, практически гробовая.

Несколько секунд прошли как несколько лет. Опершись об стену, Алла стала тяжело дышать, практически задыхаясь.

— Что с тобой, Алла?! — Встревоженно спросил Аркадий, наощупь хватая её за руку.

— Не трогай меня! — В панике крикнула она, пытаясь освободиться, но парень удержал её, прижал к себе.

— Всё хорошо, просто лифт застрял, вызовем лифтеров, нас выпустят, — шептал он ей на ухо, — всё будет хорошо, Алла.

— Отпусти, — снова попыталась высвободиться, но сама не смогла отстраниться, — я темноты боюсь…

— Я уже понял, помню что ты её боишься, помню, не надо бояться, я с тобой, защищу от неё.

Он ещё что-то шептал, прижимая к себе, гладил по спине. По её щеке совершенно некстати скатилась слеза, накатили воспоминания, которые она неоднократно пыталась подавить, забыть. Уткнулась ему в плечо лицом, чтобы случайно не выдать себя. Вспомнился детский стишок про мышку, что не могла заставить мышонка спать и пригласила кошку спеть колыбельную мышонку…

— Я болван, — вдруг произнес Аркадий. — Телефон же с собой есть.

Фонарик осветил кабинку, словно ставшую ещё теснее. Поводив лучом света по стенкам, он раздраженно выдохнул.

— Безопасность у вас тут на уровне, нигде не вижу, где тут номер, по которому можно лифтерам дозвониться.

Свет от телефона погас, парень раздраженно выдохнул, снова включил фонарик. Прижавшаяся к его плечу Алла снова попыталась отстраниться, но он снова не дал этого сделать.

— Аркадий, — неуверенно проговорила она, — отпусти, пожалуйста.

— Уже отпускал, — произнес он в ответ, — больше не хочу. Может, хоть сейчас скажешь, зачем ты тогда так поступила? И почему ты не хочешь быть со мной?

Снова не смогла ответить. И снова стали подкатывать слезы.

Не дождавшись от неё ответа, он нашел наконец номер лифтеров, позвонил, сообщил о ситуации.

— Хмм. Тут, оказывается, вообще во всем здании света нет, — сообщил он, закончив разговор. — Авария какая-то приключилась, что и в квартале всё отрубило. Как скоро придут, не могут сказать, там ещё пара лифтов позастревали. Может, час тут проторчим.

— Я сначала подумала, что это ты всё подстроил, — наконец решила она что-то сказать, — чтобы со мной тут застрять.