Восьмая горизонталь
Шрифт:
взгляд на Семёна, он эффектнее, настоящий атлет и ещё, цвета бронзы кожа,
мужественная челюсть, как всегда впереди, взгляд уверенный, чёрная щетина покрывает
добродушное лицо. Он восхищается Грайей, но не забывает уделять внимание двум
хихикающим сёстрам Онде и Вэлле, чем вызывает праведный гнев у своей женщины.
Расслабляюсь, наслаждаюсь отдыхом, но почему-то зудит под рукавом шрам в виде
короны, я уже знаю - первые весточки приближающейся
– В этом зале, тайным языком обладаем лишь мы. Ни жена, ни дочери, ни слуги не
услышат нас, поэтому, можешь спокойно задавать вопросы, у меня такое ощущение, тебя, что-то беспокоит,- Гроз Гур посылает мысль, не оторвав взгляда от блюда, в котором
искрятся необычные пирожки.
– Мне кажется, что круг из тёмных сил, уж очень быстро смыкается. Я не чувствую в
твоём гостеприимном дворце, абсолютной безопасности,- может, излишне откровенно
говорю я.
– Нет, такого быть не может, он защищён не только крепкими стенами и хорошей охраной, но и магией. Сдаётся мне, Великий князь, ты просто устал.
– Ты узнал мой титул?- неприятно удивляюсь я.
– Не переживай, твой мозг надёжно блокирован от проникновения извне, доступна лишь
та информация которую можно нам получать и не более того,- улыбнулся Верховный
властитель, повторив сказанные когда-то слова Грайи.
Жрица вылавливает из пузатого бокала золотистую креветку, безжалостно
отрывает бронированную голову, задумчиво кладёт в рот: - Тайным языком обладают
немногие из высшей касты, а другие и подавно, Гроз Гур исключение из правил,-
обращается ко мне.
– Живу долго,- перехватывает мысль Верховный властитель.
Йона перестаёт есть, пьёт из узкого фужера, изредка прикрикивает на дочерей.
Иногда украдкой бросает на меня испепеляющие взгляды, бледнеет, из глаз вот-вот
посыплются искры. Морщусь. Совсем меня достала своей неприязнью, аппетит
полностью пропадает. Но вот она встаёт, выпрямляется как швабра, что-то зло лает
дочерям, они в ответ не преминули ей дерзко тявкнуть, гордо поводит плечами и под
насмешливым взглядом мужа, удаляется из зала.
– Не обращай внимания,- улыбается Гроз Гур,- она приверженца старых традиций.
Разъярена из-за того, что до сих пор с вас не содрали кожу и не отдали печень ей на ужин.
– Хорошие традиции,- пожурил я его.
– Не я их выдумал, не мне запрещать,- в голосе Верховного властителя появляются
недовольные нотки.- Но хочу заметить, Годзбу отличается от других городов
прогрессивными идеями, иначе и быть не может, всякого народа здесь много.
Мы долго сидим за столом. Оторваться от изысканных блюд тяжело,
разговоры интересны, но вот животы раздуло, появилась одышка, я понял, "пора и честь
знать", поднимаемся из-за стола. Гроз Гур само радушие, передаёт нас хрупким, подвижным как ящерки, горничным, они отводят нас в спальни покои. Грайя забирает с
собой детей, я с Семёном расположился в просторной комнате с видом на сад и фонтаны.
Семён, отдуваясь, идёт к балкону, живот вывалился из рубашки, он тешет в густой
поросли грудь, лицо мечтательное, благодушная улыбка мерцает на губах:- Ты знаешь, я
бы погостил бы здесь чуток, хозяин приятный, дочки забавные, хохотушки.
– Его жена мечтает сожрать наши печёнки,- с иронией замечаю я.
– Глупости,- отмахивается он.- С чего это ты решил? То, что она такая суровая? Может у
неё критические дни, вот и ходит, на всех кидается.
– Вполне,- усмехаюсь я.- А по мне бы, сдёрнуть отсюда, да побыстрее. Атмосфера давит
со всех сторон.
– Не замечаю,- жмёт плечами друг.- Воздух! Какой свежий воздух! Пахнет цветами и ещё, что-то грибное, а как шумят фонтаны! Прелестно!
– А я домой хочу. Скучаю по Ладе и Ярику,- искренне говорю я. Присаживаюсь на мягкий
диван, рядом сумка, в ней копошится дракончик, развязываю верёвки, что бы ему было
проще выбраться. Малыш вылезает, каждая чешуйка отливает бронзой, глаза пылают
жёлтым огнём. Он с хрипотцой чирикает, облизывает мордочку фиолетовым язычком,
бесцеремонно прыгает мне на голову и, оттолкнувшись ото лба, оцарапав его острыми
коготками, планирует в открытое окно. Бронзовая искорка мелькнула и исчезла в густых
зарослях. Мне становится грустно и почему-то обидно. Ещё острее захотелось покинуть
этот мир подземелий и выбраться к Солнцу.
Семён выходит на балкон, куртку и рубашку скинул, стоит, поигрывает мышцами,
едва заметный пар идёт от разогретого тела. На соседнем балконе показывается Грайя, потягивается как дикая кошка, косточки эротично похрустывают, роскошные волосы
испускают искры, глаза прищуренные, а в них всёпоглощающее желание.
– Пойду, прогуляюсь перед сном,- потупив глаза, говорит друг.
– Прогуляйся,- с досадой говорю я. Мне не хочется, чтобы он уходил, но не могу
препятствовать.- Осторожнее там, мы не дома,- предупреждаю его. Он смотрит на меня, в
глазах непонимание, догадываюсь, у него на глазах шоры.
Семён, как голодный кот, выскальзывает за дверь, я остаюсь один. В одиночестве
прохаживаюсь по комнате, с тоской вспоминаю огромные, как бездонные озёра, глаза