Восхождение
Шрифт:
3/4 Ничего плохого здесь не происходило? 3/4 настороженно интересуюсь, не веря в такое их бурное сиротство.
3/4 Все нормально, Сергеич! 3/4 слышу со всех сторон. 3/4 Не волнуйся ты.
3/4 …А я теперь все равно не пью: бросил, 3/4 объявляю всем, догадавшись, кажется, о причине торжественной встречи.
3/4 Обижаешь, Сергеич, выпить мы и без тебя всегда можем, 3/4 поясняет заказчик Александр Никитович. 3/4 А ты уже стал как родной, и мы по тебе весь отчетный период скучали.
Благодарю всех, пожимая по очереди руки, и захожу к себе. В бытовке чистота, порядок…
Сияющая Валентина к моему приезду успела даже чай заварить. Мы с бригадиром и заказчиком садимся за стол, накрытый белым ватманом, и она разливает по нашим чашкам душистый чай. Вскоре я остаюсь один, открываю журналы работ, технадзора, прогрева бетона и погружаюсь в изучение.
Валентина не уходит. Я поднимаю глаза и спрашиваю, вследствие чего она так сияет. Снова слышу, что я им всем отец родной и она тоже, как и все соскучилась. Откладываю журнал и спрашиваю ее, как она вообще и все такое…
3/4 Хорошо, 3/4 отвечает она и улыбается.
3/4 Эти иконки – твоих рук дело? 3/4 указываю на красный угол бытовки.
3/4 Это мы с Петром соорудили. Нравится?
3/4 Очень. А у тебя как с этим? Верующая?
3/4 А как же, 3/4 кивает она.
3/4 И как ты к вере пришла, если не секрет?
3/4 Очень просто, 3/4 говорит она, опустив глаза и поглаживая край стола пухлой морщинистой рукой.
Я любуюсь ее красивым лицом женщины-труженицы. Лет ей, наверное, за пятьдесят, хотя лицо гладкое и морщинки собираются только вокруг глаз. Никогда не слышал от нее ни слова ропота, всегда веселая, заботливая, неусидчивая. Сейчас она задумалась, собираясь с мыслями, но улыбка так и гуляет по ее округлому, с правильными чертами, лицу.
В бригаде она единственная женщина среди грубоватых мужчин, но все к ней относятся уважительно, даже ругаться в ее присутствии прекращают. Однажды, помню, сделал выговор бригадиру за то, что женский туалет у нас неаккуратный какой-то. Так он мне и выдал, что, мол, некому им пользоваться. «Валентина у нас «от дома до дома», а больше некому». Как это можно «от дома до дома», спросил я, не понимая. А вот так и можно, ответил он, она почти ничего не ест и не пьет 3/4 так зачем ей туалет? И вот эта загадочная женщина сейчас расскажет мне о себе…
3/4 Мне повезло. У меня мама, папа и бабушка – все верующими были. Рано вышла замуж, родила троих деток. Муж мой очень хорошим человеком был. Погиб в аварии. Детки все на мне остались. А что у меня, кроме небольшого заработка да его пенсии. Сам знаешь, нам всегда мало платили. Одна надежда и одна отрада у нас была 3/4 в церковь сходить, да помолиться Богородице от души.
Она говорит все это так спокойно, как о чем-то обычном, совершенно естественном, не поддающимся ни малейшему сомнению 3/4 как дыхание, как солнце, как сама жизнь. Мне, недавнему безбожнику, слышать это и необычно, и радостно, и тревожно за себя, негодного.
3/4 Детки мои тоже с грудным молоком веру впитали 3/4 как нам без нее? И ты
3/4 Валентина Ивановна, дорогая ты наша, спасибо тебе за все. Хранит тебя Господь за все твои добрые дела и деток твоих. Кстати, как они?
3/4 А тоже ничего. Слава Богу, хорошо. Работают, парни женились, дочка замужем, внуков мне надарили 3/4 только успевай разъезжать по ним.
3/4 Так ты что, одна живешь?
3/4 Так у меня комната малюсенькая в коммуналке 3/4 там особенно не развернешься…
3/4 А что же замуж не вышла?
3/4 Во-первых, это как-то у нас не принято. Как это? Господь меня обвенчал с мужчиной. Очень мы любили друг друга. Добрый он у меня был, работящий, заботливый… По Своей воле благой взял его к Себе. Как это, другого в дом пустить? Не знаю… Может, однолюбка я… Да и вся жизнь на детишек ушла 3/4 о себе и подумать некогда было.
3/4 А что же ты на стройке не заработала себе хотя бы квартиру однокомнатную?
3/4 Так у меня с детьми две большие комнаты в коммуналке были. Потом разменяли на три маленькие. Две комнаты сыновья заняли, дочь в другую семью вышла замуж, а одна мне досталась. Вот так и живу.
3/4 Выходит, на себя ты ничего не получала?
3/4 А зачем? Мне достаточно… Да и к соседям так привыкла, что мы все как родные.
3/4 В этом уж я не сомневаюсь.
«И жил человек праведно. И детей вырастил честных. И всю жизнь положил на других. И был незаметен, и ничего не требовал. И последним был на земле. А Господь на Небесах сделал его первым».
Дети на платформе
Электричка тормозит, и следом за чередой выходящих я ступаю на асфальт платформы. Плотная толпа несет меня мимо нескольких вагонов и застывает: впереди что-то мешает движению. Справа тоненький ручеек просачивается вперед, а мы, которые слева, стоим и дышим в затылки впереди стоящих граждан. Но вот и мы, кажется, зашевелились, стекая вправо в колонну по одному. Не понимая еще, что там впереди задерживает бравурный марш колонны трудящихся, я вспоминаю причины предыдущих пробок 3/4 и озноб пробегает по моей сутулой спине.
Однажды, занимая левую половину платформы, трое солдат, сняв поясные ремни, пряжками отбивались от четверых пьяных мужиков. По правой же части платформы сошедшие с электрички граждане осторожно обтекали боевые действия, рискуя в любую секунду отведать свистящий удар солдатской пряжки, которую, как известно, перед увольнением в город утяжеляют свинцом, края же пряжки подтачивают напильниками для придания режущей остроты.
В другой раз зеваки обступили двух мужчин, которые за руки вытаскивали третьего, провалившегося в щель между корпусом вагона и краем платформы. Эти двое без труда бы вытащили пострадавшего, если бы тот не упирался. Он требовал оставить его там жить, потому что под плитой он нашел приличную компанию друзей. Те встретили его, как родного, понимают самые тонкие движения его души и зовут к ужину.