Восхождение

Киле Петр

Фея гор:

– Есть в поднебесье дивная страна - средь гор высоких, с озером без дна, как неба голубого синь, поскольку свет сияет из глубин в подземных вазах чрез край в алмазах.

Фея вод:

– Из хаоса и тьмы, как из тюрьмы, возник наш свет чудесный, как взор любви прелестный.

Из хаоса возник сей мир, из света соткан, как эфир.

Фея цветов:

– Что наша жизнь - как тайна света? В его сиянии - всего живого мета, его игра и сон, как темен или светел небосклон.

Здесь тайна

света, что, несясь в эфире, творит планеты, все живое в мире.

Фея гор:

– Одна из фей из высших сфер сошла на Землю, как пример всех лучших устремлений из цепи превращений.

Но участь женщин на Земле грустна. Цветут мгновенье, как весна.

Фея вод:

– В глубинах здешних, как в темнице, она покоится в гробнице - из света радужных лучей, как первообраз женщин и детей, сей ипостаси двуединой, в красе и тайне дивной.

Аристей, вслушиваясь настороженно, провисает над ущельем.

Фея цветов в тревоге:

– Что может сделать он, когда и джинн не в силах пробудить в ней жизнь? Скорей погубит - без защиты; ведь даос спит, лианами увитый.

Но сладостна мечта, когда в ней все - любовь и красота.

Один из спутников кричит:

– Эй, эй!

Второй:

– Ну, что случилось?

– Аристей! Завороженный словно, он вступал поверх деревьев склона и сорвался… Хватаясь за верхушки на лету, упал в поток гремящий.

Третий в испуге:

– Что? Ах, Боже!

Второй:

– С такой-то высоты - разбился насмерть. И мы за ним последуем, боюсь, куда же вы?

Быстро темнеет, лишь белые вершины дальних гор сияют, отдавая розовым, как цветы абрикоса и яблони.

2

Нефритовый грот. Аристей, выбравшись из воды, едва отдышавшись, с удивлением озирается.

Аристей в раздумьях:

– Сорвался я с громадной высоты, как снилось мне, бывало, в детстве раннем, когда я подлетал к вершинам гор и на скале отвесном провисал, не в силах более подняться выше…

А спуск еще опасней, да куда? У крыши мира под ногами бездна на сотни верст... Иль я еще лечу, и жизнь моя и сны летят навстречу, и вот сейчас я разобьюсь до смерти.

Аристей с удивлением замечает лучи света, освещающие грот:

– Как угли, разгораясь в куче, камни горят столь ярко, исходя лучами, что грот подобен храму и гробнице.

Сапфиры синевою неба грезят, алмазы, словно озеро без дна, исходят светом из глубин земли…

Опушкой леса - россыпь изумрудов...

Где ж фея, если здесь ее приют?

Духи света в беспокойстве взлетают, как птички, замечая тень мятущегося пришельца. Они узнают Аристея, а он слышит их голоса и видит, словно воочию в небесах представление сказки о фее из страны света, сошедшей на Землю, чтобы внести красоту в мир, погрязший в бесплодной

борьбе добра и зла, и она смыкается с его воспоминаниями о матери.

Аристей, словно пробудившись, видит нечто немыслимо чудесное, с сознанием опасности.

В лучах драгоценных камней покоится фея, исчезающе маленькая. Она спит. От нее исходит сияние и благоухание лепестков абрикоса и яблони, то есть изображение, как отражение в зеркале, производит впечатление живого создания.

Аристей вынимает из кармана блокнот с мокрыми листами, впрочем, тотчас высушенными духами света. Он как будто снова заглянул в глаза матери и ощутил ее присутствие, и именно ее образ выходил на листках.

И вдруг содрогается грот, и в него устремляется вода. Духи света, подхватив рисунок художника, упавший в воду, уносятся ввысь.

Аристея стремительный поток горной реки выносит на затопленный луг, где его находят его спутники.

Один из спутников:

– Смотрите-ка! Да это Аристей на отмели!

Второй с безмерным удивлением:

– Он жив, здоров, детина!

Третий, подбегая к Аристею:

– Он жив, но явно не в себе.

– Еще бы! С громадной высоты сорвался в пропасть.

– Что в реку угодил, спасло тебя, наверное.

Аристей, приподнимаясь:

– А что со мной случилось?

– Прошло три дня, как ты сорвался в пропасть, куда спуститься не решились мы.

Один из спутников:

– Да это не дало бы ничего. В потоке горном никого не сыщешь. Но к отмели пристанет и мертвец.

– Живым тебя не ожидали видеть.

Второй, опускаясь на колени:

– Не сон ли это? Россыпь самородков и драгоценных камней? Аристей! Да вы богач! Удачно вы упали.

Аристей, припоминая, в отчаянии:

– Ах, что же это было? Сны из детства? Как мама вдруг исчезла в волнах в бурю, и я бросался в воду и всплывал не в силах утонуть, на дне остаться, как в океане или среди звезд.

И вдруг, из бездн всплывая, я в пещере, святилище любви и красоты, со спящей феей в радужном сияньи цветка живого, нега и мечта растущей тайной жизни, как в ребенке и женщине нагой, - как свет и воды, что мне открылось? Тут сокрылось все, и вновь в потоке я несусь без цели!
– Теряет сознание.

Хор духов света является, как игра света в каплях росы:

– Упал рисунок в воду и с листа, как кожу сбрасывают змеи, вдруг воссияла красота живой прелестной феи.

О, радость! Спасена? Не ведает покуда, что сотворил он чудо.

Воскрешена!

ГЛАВА ВТОРАЯ

1

Об Аристее всегда рассказывали чудеса, или он сам их придумывал? Но об одном случае даже писали в газетах.