Восходящие потоки

Меретуков Вионор

Этот город притягивает. Уже на второй день мне захотелось поселиться в нем навечно. И если бы не жара, которая царит здесь чуть ли не шесть месяцев в году, я бы, возможно, купил во Флоренции квартирку или домик.

Окна моего гостиничного номера смотрели на площадь Республики. По утрам я выходил на балкон и подолгу стаивал там.

Слева, над крышей гостиницы "Савой", парил в безумном мареве, похожий на крышку гигантской масленки купол собора Санта Мария дель Фьоре. Справа, метрах в трехстах,

высилась башня Арнольфо, будто высеченная из единого куска камня. Я любовался всей этой прелестью, курил и ждал, когда проснется моя подруга.

Я не противился чувству. Вернее, его искусному суррогату. Суррогату счастья. Похожему на рекламу конфет.

Девушка (язык не поворачивается назвать ее "проституткой") была чиста, как утренняя заря, и свежа, как дочь Гипериона и Фейи. Казалось, она провела ночь не с клиентом, а с возлюбленным — прекрасным Титоном.

…Внизу, в ресторане, мы пили утренний кофе с пирожными. Потом до полуночи бродили по городу. Все было, как в сусальном кино про любовь. Мне казалось, что я по уши погружен в незамутненные воды неореализма.

Вечером, на площади Синьории, произошло то, что уже несколько раз происходило со мной и прежде — в других местах.

Вдруг странное чувство охватило меня. Я остановился и замер. Огляделся. Увидел знаменитые статуи. Копии и оригиналы. Меня окружали сделанные из мрамора и бронзы фигуры богов и героев. Они очень походили на реальных людей. Только боги и герои были красивее и значительней.

Попирая подошвами древние камни, по площади толпами, группами и в одиночку сновали туристы со всех концов света.

Так было сто и двести лет назад. И так будет завтра и послезавтра, и через сто лет…

Я стоял и пытался разобраться в себе.

Во мне зарождалось странное чувство. Это был коктейль из сладкой грусти, любви ко всему, что окружало меня, и короткого, как удар молнии, прорыва ко всем временам разом — в прошлое, в настоящее и в будущее.

На мгновение я потерял способность воспринимать себя как индивидуума. Я как бы разлился в пространстве, просочившись во все закоулки и потаенные места старинного города.

Я вдруг почувствовал с трагической ясностью, что здесь, на этой площади, на этой старинной, стертой и выбитой брусчатке, я уже больше никогда в жизни не окажусь, что это мое прощание с этим местом, что это не только прощание с этим местом, но это и мое постепенное и неотвратимое прощание с миром живых людей, что это прощание уже началось, и это прощание мне дорого.

Постояв некоторое время на одном месте и выжав из чувства грусти все до капли, я помотал головой и бросил взгляд на свою подругу. Ее глаза излучали тепло.

С тревогой и некоторым удивлением я заметил, что мне нравится общество красотки. Тем более что она была умна, мила и непосредственна.

Слава

Богу, меня на исходе третьего дня скрутил радикулит, и я своевременно выбыл из игры, не позволив чувству разрастись до масштабов болезни.

…Агентство "Глобус" специализировалось на поставке своим клиентам высококачественных иллюзий оптом и в розницу.

И тогда и сейчас я отлично знал, что это лишь отменно изготовленный продукт, что все фальшь. Но люди часто попадаются на удочку, потому что хотят попасться.

Чувствуя, что тупею от пребывания на Клопайнерзее в обществе медленно сходившего с ума Карла, я решил пощекотать себе нервы.

Агата прибыла из Зальцбурга. На такси. А в Зальцбург — из Лондона вечерним рейсом, который опоздал и прибыл только под утро.

Все это она нам рассказала за завтраком. Многочасовое путешествие никак не отразилось на ней. Юное лицо Агаты так и сияло свежестью. Казалось, девушка была совершенно не утомлена.

Когда шофер открыл дверцу и Агата выпорхнула из машины, я привстал с кресла.

Все-таки хорошо быть миллионером!

Агата выглядела так, как должна выглядеть дочка богатых родителей, решившая отдохнуть в обществе не обремененных заботами друзей.

Она была одета в немыслимый комбинезон, который скрывал все, что надо было скрывать, и открывал то, что надо было открывать: я обратил внимание на нежную загорелую шею и совсем детские ключицы. На голове девушки было легкое кепи с надписью "Gant" над длинным и острым козырьком.

Словом, Агата показалась мне современной, романтичной и чрезвычайно соблазнительной. Кроме того, Агата была боса. Это придавало ей еще больше очарования.

Карл при виде Агаты присвистнул.

— Что делается, что делается… — мой друг покачал головой. — Хорошо, что она лишь… иллюзия, — прошептал он мне на ухо.

Завтракали на открытой веранде с видом на озеро. Я попросил официантку принести мне водки с лимонным соком и оливок в остром соусе.

Иногда мне нравится выпивать по утрам: это капризы моей романтичной натуры. Я никогда не опасался превратиться в алкоголика. Мне это не грозит: я пью лишь тогда, когда хочу промочить горло.

Беттина по обыкновению завладела разговором и понесла околесицу о каких-то дзэн-буддистах, у которых в последние годы вошло в моду отправляться в Гималаи для занятий на заснеженных вершинах секс-экстримом под музыку Вагнера.

Я потягивал водку и украдкой разглядывал Агату. У нее были красивые прозрачные глаза; она часто улыбалась, и тогда уголки ее бледно-розовых губ обольстительно приподнимались, открывая ряд влажных зубов, похожих на крупный жемчуг.