Восход Сатурна
Шрифт:
В итоге, нас ждут великие дела на море. В ближайшие месяц-два-три.
Что дальше? Имея я любопытный разговор с прилетевшим в Северодвинск наркомом Кузнецовым. По некоторым намекам, готовят нам в Москве до конца войны судьбу "летучего голландца", но не того, который со скелетами, а помните, роман Платова был? Длинная и тайная "рука СССР" на море. А что еще думать, если Николай Герасимович прямо спрашивает, якобы теоретически, сумеет ли "Воронеж" перехватить транспорт, идущий из бельгийского Конго в Нью-Йорк? Урановая руда, что ли? Время выхода и вероятный курс цели дадите - сделаем без проблем. Целеуказание, это наша забота, а вот лодка за сколько сможет дойти? А докуда? Если на подходах к Нью-Йорку, то хоть из Полярного успеем, а если у экватора, то выйти
В общем, начинается уже высокая политика.
– Михаил Петрович!
– толкает меня под локоть Аня - снова мечтаете?
Мы медленно прогуливаемся по стенке завода, возле которой стоит "Воронеж". Выдался свободный час - и когда еще снова увидимся, уж точно, пока лед не сойдет, в Северодвинск не вернемся. А наша тыловая база остается тут, единственное место в этом времени, специально оборудованное, чтобы обслужить атомарину - в Полярном лишь временная стоянка пока для нас готова. И научники опять же - здесь, на Севмаше, целых две научных конторы организовались, типа НИИ-КБ, одно судостроители, второе атомщики (эти пока временно), и кто-то из мэтров ученых обычно присутствует. Так что, сюда мы точно вернемся, вот только когда?
– Вот кончится война, через год вряд ли, но полтора, точно - отвечаю - и что будем делать тогда? Какая жизнь настанет?
Аня молчит. Я смотрю на нее. Красивая, ближе к вкусам моего времени, чем к здешним, тут в моде "кукольный" тип лица Серовой или Целиковской. Не могу представить, что всего полгода назад она охотилась на фашистов в белорусских лесах, а до того была разведчицей в лагере врага, куда там Голливуду. И что в моей истории она погибнет в июне сорок четвертого. Или все же там была другая - вот не помню я точной биографии "товарища Татьяны", книжка, что я читал, осталась в том времени, очень давно.
– Другая совсем, гораздо лучше - говорит она наконец - не будет там и через пятьдесят лет того, что у вас. Мы ведь знаем. И товарищ Сталин знает. И все те, кому надо, знают. Значит, сумеем - и там все по-другому повернуть.
А ведь не всуе имя упоминает! Искренне верит - в мудрость Вождя. Комсомолочка, идеалистка, ладно, она, но я, Петрович, Саныч, жизнью уже битые и многое видевшие, или Григорьич, кому по должности положено было втюхивать идею как товар - мы-то отчего нашему Иосифу Виссарионычу верим, уж всяко больше, чем любому из "свободно избранных президентов"? Вот только не надо про "природные рабы, ищущие плетки", в морду дам! Конечно, присутствовало - что мы люди военные, в которых накрепко вбито, в любом деле старший должен быть, которого слушаться, иначе разброд и погибнем все. И только интеллегент, не служивший в армии, может сказать, что ВСЕГДА надо "если тебе дали линованную бумагу - пиши поперек", и "бойся того, кто знает как надо". Про Сталина же, что "принял страну с сохой, оставил с атомной бомбой", это тоже присутствовало, не спорю. Но первым делом все же было - он действительно пахал, как раб на галерах, побольше чем тот, сказавший это в двухтысячных - и при этом не желал ничего лично для себя! Это ведь было, что после него осталось имущества, шинель на солдатской койке - а напомните мне, какое состояние оказалось у Горбачева, за какие такие заслуги? А сколько денег на заграничных счетах скопила семья Ельцина, конечно же, честным трудом? А когда тряхнули Лужкова, "князя московского", сколько из него посыпалось ценного? А размеры личных состояний наших последующих не знает пока никто - государственный секрет!
"А ты не путай свой карман с государственным!". Сталин - не путал. У него были власть, почести? Тогда отчего он не наградил себя пятежды Героем, лишь одна Золотая Звезда была получена им по праву, как вполне справившемуся с работой Верховного Главнокомандующего в годы тяжелейшей войны. Человек, упивающийся Властью, видал я и такое, непременно будет вбивать
Он был прежде всего - Хозяин. Вкладывал всего себя в установление в стране порядка, как сам он его понимал. Был при этом прагматиком и циником, ни в коей мере не восторженным идеалистом, "себя не жалеющим ради счастья народа", ну разве только в самой ранней юности. Но смею заверить, идеалист наверху, это бедствие страшнее любого диктатора, потому что ради благих целей он в упор не видит ни реальных возможностей, ни текущего момента - а вот чтобы учесть их, нужен прагматизм.
Хозяин, желающий обеспечить в своем доме порядок. В которые никак не укладывается бардак девяностых, когда с таким старанием построенный дом превратился в руины. Значит он сделает все, чтобы этого не случилось. А в его силах многое - помните, "от сохи до атомной бомбы". Вот только боже упаси давать ему советы, он не потерпит. Но он будет теперь, зная, искать свое решение. И найдет.
А я во всем помогу. Встав на его сторону абсолютно сознательно. Что же скажут в будущем историки-демократы, мне глубоко наплевать.
– Значит, повернем - отвечаю - как Вождь укажет. Вот только вечного мира не будет, как кончится эта война, будут нам новой грозить. Ну да это привычно. Другое будет страшнее - то, что внутри нас.
– Так ведь это и хорошо - задорно улыбается Анечка - значит, от нас лишь все зависит, если сами не ошибемся. Ну а все заграничные могут, лесом идти!
Доходим до кормы "Воронежа", поворачиваем обратно. С Двины дует ветер, резкий и холодный. Аня прячет руки в муфту. Она выглядит сейчас как барышня "серебряного века" - с той новогодней ночи я ни разу не видел ее в форме. Впрочем тогда, после той самой песни, Григорьич, выбравшись на сцену, заявил во всеуслышание - дорогие вы наши женщины, кто любит нас и ждет, просьба наша к вам, будьте красивыми и нарядными, это не мелочь, а наш боевой дух очень повышает!
– после чего я заметил, что и заводские стали больше за внешностью следить, на работе ясно, не до того, но в нерабочее время, когда обстановка позволяет?
А кроме того, у нее в муфте очень удобно лежит браунинг, который она демонстрировала Кириллову, в ответ на его замечание "о нарушении формы одежды". Так гораздо быстрее, чем хвататься за кобуру, по-уставному - а если и в самом деле, немецкие шпионы нападут, приказ об охране товарища контр-адмирала никто ведь не отменил? Комиссар третьего ранга лишь руками развел - ну раз так, то конечно...
В нападение немецких шпионов на территории Севмаша верится слабо. Хотя немцы тут присутствуют, причем в количестве и пропорции, как таджики на улице российского города конца века. Занятые примерно тем же - копают, таскают. Впрочем, не только это. Мужики на фронте, рабочих с квалификацией не хватает, план выполнить надо - и кто-то предложил среди немцев отобрать лояльных, кто на гражданке был механиком, слесарем, токарем, и поставить их делать не самые жизненно важные детали, конечно же со строжайшим контролем и предупреждением, что любой брак будет считаться саботажем со всеми вытекающими последствиями. Самых строптивых уже отфильтровали, отправив куда подальше, вроде "Норильск-никеля", да и популярность арийской идеи после Сталинграда сильно упала - так что желающих работать в теплом цеху, вместо долбежки на морозе мерзлой земли, нашли без труда, и еще очередь выстроилась.
Правда, неугомонный Кириллов, прочтя книжку из будущих времен, как наши военнопленные, которых фрицы заставляли делать "Фау", сумели даже в концлагере организоваться для саботажа, сбора информации, а в конце и восстания, предположил, что и немцы могут попытаться создать тайную организацию для диверсий, шпионажа, связи со своей резидентурой на воле. Так что НКВД бдит, ищет, трясет и копает, чтобы не пропустить, когда немцы все это организуют. Пока никаких признаков деятельности "дойче партизан" не обнаружено.