Восход Сатурна
Шрифт:
Наконец удалось наконец установить связь с Котельниково. Говорил гауптман Бауэр, командир роты разведбатальона. По его словам, нападение "казаков" отбито, но они крутятся в степи мелкими группами, и обстреливают наши позиции из минометов. Командир батальона майор Фихте тяжело ранен, однако потери незначительные, Котельниково наше, уверенно обороняем позиции. Настроение бодрое - ждем вас!
Дивизия шла в предбоевом порядке - несколькими колоннами. Позади роты, или двух-трех взводов танков - грузовики с пехотой, артиллерией на крюке, или тыловым имуществом; в передовых отрядах, и на флангах, позади танков - бронепехота на полугусеничных. "251".
Несколько раз встречались речки, текущие на север, к Дону - узкие, но с крутыми берегами, технике не пройти. На дороге через них были перекинуты мостики - что заставляло всякий раз перестраиваться и проходить колоннами "в одну нитку". В одном месте дорога шла вдоль откоса, после моста. Как оказалось, там был русскими установлен дьявольский по своей изощренности минный фугас - достаточно мощные заряды располагались вдоль дороги, соединенные детонирующим шнуром. Когда русские успели это оборудовать? Неужели они нас ждали, и все происходящее, лишь часть их плана, где предусмотрено все? Взрыв был страшен - вся проходящая мимо колонна, два танковых взвода (десять "троек") и рота на полугусеничных бронетранспортерах были полностью уничтожены. Много времени ушло, чтобы расчистить путь, растащив месиво из железа и крови. Теперь мы едва ползли сквозь ночь со скоростью черепахи - надеясь что саперы, идущие в голове, не просмотрят новый сюрприз.
Я так долго описываю все это, чтобы сказать - дивизия еще не вступила в бой, не видела ни одного русского, а уже понесла заметную убыль, как после проигранного боя. Вместо ста пятидесяти танков в колоннах шло меньше сотни (правда, еще семнадцать ждали нас в Котельниково). Люди устали. Отчего мы не встали на ночлег? Во-первых, нам казалось, уже близко Котельниково, где можно отдохнуть под крышами. Во-вторых, сколько топлива сожгут моторы, работая на холостом ходу - иначе, это мы хорошо помнили по прошлой зиме, на морозе будет не завести, да и люди замерзнут, дров в степи нет! И в-третьих, днем над нами появится русская авиация, не У-2, а штурмовики.
Колонна снова остановилась. Поперек дороги стоял обгоревший бронетранспортер, рядом лежали наши, германские солдаты, зарубленные шашками, тела лежали кучей - было похоже, что людей согнали в одно место, уже безоружных, и убили. А в снег был воткнут шест с листом фанеры, на котором было что-то написано, как дорожный указатель. Командир головной роты гауптман Шмидт приказал перевести, разыскали солдата, знающего русский. НЕ ХОДИТЕ В РОССИЮ УРОДЫ ЖИВЫМИ НЕ ВЕРНЕТЕСЬ СДОХНЕТЕ ВСЕ. Шмидт хотел лично выдернуть шест и бросить под гусеницы танка. Произошел взрыв, гауптмана и двух солдат убило, еще пятеро были ранены. Еще одно азиатское коварство!
Снова пропала радиосвязь. На всем стандартном диапазоне танковых раций были непонятные помехи. Но все же не верилось, что орда "казаков", сколь велика бы она ни была, может быть опасной для первоклассной танковой дивизии. Мы ждали, что войдем сейчас в Котельниково, отдохнем, дозаправимся, а утром, развернувшись в боевой порядок, легко истребим любое число русских - мы были уверены в себе, если воевать придется с их солдатами, а не "генералом морозом", пространствами и бездорожьем. Когда до Котельниково оставалось километра три, наконец пришло сообщение от Бауэра - "видим вас, все в порядке, ждем" - и снова помехи.
Мы поверили, потому что очень
И тут на нас обрушился шквал огня. Стреляли русские "катюши", и гаубицы, и противотанковые пушки. Очевидно, дорога была русскими заранее пристреляна, что позволяло им вести меткий огонь в темноте. А затем все осветилось пламенем горящих танков и машин. Нас расстреливали с трех сторон, а мы даже не могли отвечать. И если танки и бронетранспортеры еще могли рассредоточиться, то грузовики едва двигались без дороги, вязли в снегу. Кроме того, перед окраиной села были установлены минные поля - на них попали головные танки, пытавшиеся отчаянным броском добраться до русских батарей.
Я после узнал, что так было и с авангардом. Станцию накрыли огнем полка "катюш" и гаубичным дивизионом, не жалея снарядов, затем атака русских танков покончила с теми кто уцелел - ну а одиночек и мелкие группы, пытавшихся уйти в степь, догоняли и рубили казаки. То же самое теперь ждало и нас.
И не было радиосвязи! Невозможно было управлять боем. Я видел, как на левом фланге наша танковая рота пыталась атаковать - по полю, подсвеченному сзади огнем горящих машин, ее расстреляли как на учениях. Большинство же нас пытались лишь выбраться из этой мясорубки - повсюду натыкаясь на огонь. Почти шестнадцать тысяч солдат и офицеров без связи и управления превратились в толпу, разбегающуюся в степь от застрявших на дороге машин. Триста наших орудий - но в походном порядке, куда их разворачивать, куда стрелять - а снаряды русских гаубиц залпами скачут по полю, разбрасывая обломки машин, хочется бросить все и бежать, пока не накрыло!
Затем появились русские танки, охватывая фланги - и судя по их действиям, радио у них работало нормально. Две свежих русских танковых бригады, почти сто машин, в том числе двадцать тяжелых КВ, смяли и проутюжили все, что осталось от наших колонн. Танки стреляли туда, где видели хоть какой-то очажок организованного сопротивления, окончательно превратив дивизию в неуправляемую толпу бегущих в панике людей. После чего русские танки, сопровождаемые конными казаками и аэросанями с пулеметами, прочесали степь и ушли к Красноармейскому - встретить отставшие тылы нашей дивизии, кто сейчас спешил к Котельникову, не зная, что происходит. Мне рассказывали, что там был ад - когда колонна в десяток грузовиков с имуществом или пехотой в кузовах вдруг оказывается перед танками, и нечем отбиваться - а бегущих гонят и рубят казаки.
Эти казаки были всюду, как саранча, от них невозможно было укрыться. Я видел, как они сгоняли наших солдат и офицеров к дороге - а кто пытался сопротивляться или бежать, рубили саблями на месте. Это была картина гибели от диких варваров последнего легиона павшего Рима. Мне, как цивилизованному европейцу, казалась недопустимой сама мысль быть зарубленным в степи полуграмотным грязным дикарем, чтоб после мой труп бросили в овраг, словно падаль. И я поднял руки.