Восход Эндимиона
Шрифт:
До настоящего момента.
Когда открылся внутренний шлюз, Исодзаки встал. Тот, кто ожидал его, прибыл на этот безжизненный, лишенный воздуха астероид раньше. И даже без скафандра.
Исоздаки сознательно не взял с собой оружия и не стал вооружать хоппер. Но когда ледяные кристаллы толстым слоем осели на шлюзе и появилась человеческая фигура, Кендзо Исоздаки пожалел о своем решении.
Фигура была человеческой – по крайней мере внешне. Смуглая, загорелая кожа, аккуратно подстриженные седые волосы, безупречный серый костюм, серые глаза, глядевшие из-под обледенелых ресниц, приятная
– Добрый день, месье Исодзаки, – поздоровался советник Альбедо.
Исодзаки поклонился. Он сумел обуздать рвавшееся в галоп сердце, дышал уже ровно, а теперь сосредоточился на том, чтобы не выдать своих чувств голосом.
– Спасибо, что отклинулись на мое приглашение, – произнес он ровным тоном.
Альбедо скрестил руки на груди. Он по-прежнему улыбался, однако эта улыбка не могла одурачить Исодзаки. В морях вокруг папоротниковых островов на Фудзи водилось множество акул, биомоделированных из древних ДНК и замороженных эмбрионов со старинных «ковчегов» Буссарда.
– Приглашение? – переспросил Альбедо со странной интонацией. – Или вызов?
Исодзаки слегка наклонил голову и опустил руки.
– Я бы никогда не осмелился, месье…
– По-моему, вы знаете, как меня зовут, – перебил Альбедо.
– Молва утверждает, что вы – тот же самый советник Альбедо, который почти триста лет назад сотрудничал с Мейной Гладстон, сэр, – сказал Исодзаки.
– Тогда я был… менее материален, – заметил Альбедо, в свою очередь опуская руки. – Но личность та же самая. И сэром меня называть не надо.
Исодзаки вновь поклонился.
Советник Альбедо прошел в кабину хоппера, провел рукой по панели управления, по спинке пилотского кресла и по топливному баку.
– Скромный корабль для столь могущественного человека, месье Исодзаки.
– Я решил, что лучше не привлекать внимания, советник. Могу я вас так называть?
Не отвечая, Альбедо стремительно подступил к Исодзаки. Тот не повел и бровью.
– А свой виртуальный зонд вы запустили в инфосферу Пасема тоже для того, чтобы не привлекать внимания? – Голос советника раскатился по кабине.
Исоздаки смело встретил пристальный взгляд серых глаз.
– Советник, я предположил, что… что, если Техно-Центр по-прежнему существует, мы… Гильдия… должны связаться с ним напрямую… установить личный контакт. Зонд был запрограммирован на самоуничтожение, если его обнаружат антивирусы. И реагировать он должен был только на запросы, исходящие непосредственно от Техно-Центра.
Советник Альбедо расхохотался.
– Ваш виртуальный зонд, Исодзаки-сан, был неуклюж, как легендарный слон в посудной лавке из знаменитой поговорки.
Председатель совета директоров Гильдии озадаченно и вместе с тем оскорбленно моргнул.
Альбедо уселся в кресло, потянулся и сказал:
– Присаживайтесь, друг мой. Вы многим рисковали, чтобы найти нас. Вы поставили на карту собственную жизнь и даже личную парковку для скиммера в ватиканском саду. Рассказывайте, для чего вам это понадобилось.
Лишившийся на какое-то время душевного равновесия, Кендзо Исодзаки огляделся, прикидывая, куда можно сесть. В конце концов он пристроился на панели управления. Исодзаки не любил невесомости, в кабине поддерживалась небольшая
– Вы служите Ватикану… – начал он.
– Техно-Центр никому не служит, – быстро перебил Альбедо.
Исодзаки опять вздохнул и начал снова:
– Ваши интересы и интересы Ватикана пересекаются настолько, что Техно-Центр снабжает Империю технологиями, необходимыми для ее существования…
Советник Альбедо улыбался и молчал.
«За то, что я скажу сейчас, – подумал Исодзаки, – Его Святейшество вполне может скормить меня Великому Инквизитору. И тогда я умру под пытками».
– Некоторые члены Исполнительного Совета Гильдии торговцев, – сказал он вслух, – полагают, что интересы Гильдии и интересы Техно-Центра могут совпадать сильнее, чем интересы Центра и Ватикана. Мы полагаем, что… э… изучение этих общих интересов будет выгодно обеим сторонам.
Советник Альбедо улыбнулся шире прежнего. Но промолчал.
Ощущая словно наяву веревочную петлю у себя на шее, Исодзаки продолжил:
– На протяжении почти трех столетий Церковь поддерживала в людях убеждение, что Техно-Центр был уничтожен во время Падения. Но миллионы близких к власть предержащим на планетах, входящих в пространство Священной Империи Пасема, не верят слухам о гибели Центра…
– Слухи о нашей смерти сильно преувеличены, – перебил советник Альбедо. – Что с того?
– Поэтому, понимая, что союз между ИскИнами Техно-Центра и Ватиканом был полезен обеим сторонам, Лига хотела бы предложить подобный союз с нашей торговой организацией – союз, который оказался бы более выгодным для вас, советник…
– Предлагайте, Исодзаки-сан, – сказал Альбедо, откидываясь на спинку кресла.
– Во-первых, – голос Исодзаки окреп, – Гильдия расширяет сферу своего влияния намного быстрее, нежели любая религиозная организация. Капитализм вновь набирает силу и вновь становится тем средством, которое объединяет сотни миров.
Во-вторых, Церковь продолжает вести бесконечную войну с Бродягами и с бунтовщиками в пространстве Империи. Гильдия относится к подобным конфликтам как к пустой трате энергии и драгоценных человеческих и материальных ресурсов. Что более важно, в человеческие конфликты оказывается втянутым и Техно-Центр, что никоим образом не может идти ему на пользу и приносить выгоду.
В-третьих, хотя Церковь и пользуется такими разработанными Техно-Центром технологиями, как двигатель Гидеона и саркофаги, Церковь никак не выделяет роль Центра в создании этих технологий. На самом деле Церковь до сих пор на словах рассматривает Техно-Центр как заклятого врага человечества и утверждает, что ИскИны были уничтожены из-за того, что объединились с дьяволом. Гильдия не испытывает необходимости в подобных предрассудках и измышлениях. Если Центр пожелает скрываться и далее, уже в союзе с нами, мы отнесемся к его желанию с уважением, но будем всегда готовы в открытую признать его заслуги, как только он того захочет. А на текущий момент Гильдия намерена раз и навсегда покончить с демонизацией Техно-Центра в истории и восстановить то отношение к нему, какого он заслуживает.