Восхитительный

Блэк Шайла

Люк выпустил ее руку, чтобы снова сосредоточиться на дороге, и от отказа в его прикосновении, она ощутила острую боль. Почему она жаждет этого человека, который хотел ее гораздо больше, чем любил? И кстати, намного больше, чем уважал ее?

– Я знаю, это не мое дело, но она тоже… не одобряла твою профессию?

Алисса горько усмехнулась.

– Танцы у шеста это не профессия, это способ свести концы с концами. И нет, моя мать не знала. Я ценю то, что ты меня слушаешь, но ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить тот факт, что у нас никогда не

будет возможности поговорить еще раз.

– Твоя мама - одна из причин, по которой ты помогаешь другим танцовщицам улучшить свою жизнь?

– Нет. Я совершенствовалась для себя и только для себя. Я не предлагаю то дерьмо, как думают некоторые. Но если у этих девочек есть желание, я хочу, чтобы они улучшили их собственное положение, потому что они хотят большего для себя. Им понадобится сила духа, чтобы справляться с изматывающим графиком.

Люк кивнул.

– Звучит так, словно по восемнадцать часов в день.

– Как правило.

Он послал ей пристальный взгляд.

– Но ты делала это, и не раз.

– Как я уже сказала, у меня есть свой бизнес. И амбиции.

Алисса увидела момент, когда он понял.

– Так вот, что значит для тебя Bonheur. Ты хочешь… чего? Нормальной жизни?

– Уважения?

Люк слишком близко подобрался к истине, и это, вероятно, заставит его смеяться над ней. Наверное, он думал, что ее шансы на то, чтобы быть порядочной умерли, когда еще Клинтон был президентом.

– Это просто ресторан, - она слабо запротестовала.

– Нет. Bonheur твое счастье.

Она сглотнула. Он быстро догадался, в чем даже она боялась признаться себе, и тем более говорить об этом вслух. Будет ли он смеяться? Что ей делать, если ресторан потерпит неудачу, и она должна будет продолжать танцевать у шеста? Что произойдет, когда она станет слишком старой даже для этого?

– Мне не стыдно за себя, - отрезала она.

Он понял ее, но не полностью — и она не могла позволить ему этого.

Она хотела чувствовать его тело около своего, его сердцебиение рядом с ее. Она хотела его любви, и да, его уважения. Он мог быть таким сексуально-требовательным, каким хотел, но он не имел никакого права ожидать, что она просто вручит ему свою душу на блюдечке с голубой каемочкой. Он изучал ее прошлое, которое она никогда не обсуждала. Ни с кем. Болтовня об этом не собиралась изменять ее проклятую сущность. Да и кто нуждался в боли, от которой был лишь отрицательный результат?

Люк повернулся к ней, с поразительно торжественным выражением на лице.

– Я сожалею о твоей утрате. Я надеюсь, ты найдешь счастье, которое заслуживаешь.

Когда они добрались до дома, Алисса выскочила из машины прежде, чем он смог придержать ей дверь или сказать хоть слово. Она что-то скрывает. Люк начал понимать ее… но было в ней еще что-то, чего он не осознавал. Не имеет значения. Он не останется и не может снова стать ее любовником - даже временно.

Тогда почему он чувствует возбуждение, даже от желания понять ее?

Боль. Она слышалась в ее голосе, усиливая ее знойные черты.

Прошлое,

ее мать - что-то большее, чем просто печаль - причиняло ей боль. Но гордость там тоже была. Несмотря на свои занятия танцами у шеста, она находила время заниматься своим образованием. И она помогала другим делать то же самое.

И что же, черт возьми, это говорит о том, что в этот момент он был готов ради нее сразиться с пресловутыми драконами?

Люк ворвался в дом, всего на несколько шагов отстав от нее. Беседа должна быть завершена… но все же он был готов закончить. Ему во многом еще нужно разобраться.

Но в кармане завибрировал телефон, и он вытащил его с проклятием.

Дик.

Он нажал на кнопку телефона.

– Поговори со мной.

– Ничего хорошего, мужик. Дерьмовая подделка. Кто-то, кому известно хоть что-нибудь о системах безопасности, испортил датчики на окнах верхнего этажа. Затем внес изменение в панель управления для автоматического обхода этой зоны.

Таким образом, преступник не был пьяным мальчиком из братства или шутником.

– Вот дерьмо.

– Я исправил неполадки и установил туда датчик. Если кто-нибудь хотя бы дыхнет на устройство, зазвучит сигнал тревоги. Когда вернется Джек, мы посмотрим с ним вместе, можно ли сделать что-нибудь еще, чтобы сохранить это место недосягаемым.

– Спасибо.

– Сохрани это втайне от Алиссы. Кто-то так сильно хотел до нее добраться, что проник в первоклассную систему безопасности. Экспертиза или замена стоит хренову тучу денег. Что заставляет меня задаться вопросом, насколько тяжел этот прокол для нее.

Люк задался тем же самым вопросом, и выругался.

– Я буду находиться рядом с ней, особенно до возвращения Джека.

Не будет ли это испытанием для его самообладания? Но он не мог беспокоиться об этом теперь, когда безопасность Алиссы была под угрозой.

– Необходимо какое-то оружие?

Люк не любил пистолеты, но Дик убедил его в их эффективности и меткости. У Люка не было разрешения на ношение оружия в Луизиане, но ситуация была слишком серьезной, чтобы волноваться о такой формальности.

– Наверное, это мудрая идея.

– Дай мне день или два. Я вернусь со всем, что тебе необходимо.

– Я ценю это.

Дик колебался.

– Я хочу сделать что-нибудь для тебя, мужик.

Кроме того, чтобы позволить исполнять роль папы для будущего ребенка. Не то чтобы Люк ожидал этого. Или заслужил это, после того, как он манипулировал Кимбер и своим двоюродным братом.

– Я тоже, - сказал он, наконец.

– Все в порядке с ребенком и со всем остальным?

Нет. Новости Дика в ожидании отцовства почти бросили Люка на колени, он едва дышал. Дик теперь имел все, что Люк когда-либо хотел. Кимбер и его двоюродный брат едва попытались зачать и…

Люк вздохнул. Он волновался за них. По поводу себя был в отчаянии.

И он не хотел говорить об этом снова. Даже думать об этом. Его собственные неудачи как для мужчины были довольно сильными, без сомнения.