Вошь на гребешке

Демченко Оксана Б.

Звяк! И еще - звяк! Этот противный, тянущий жилы звук завершает всякий приступ боли, не обещая облегчения. Еще того гаже - запах. После каждого 'звяка' усиливается горелая вонь плоти и паленого волоса. Тошнота подступает к горлу, в легких нечто лопается - и пытка возобновляется, чтобы завершиться новым звяком.

– Шкуру бы с него спустить! Мальчишка, полнейший недотепа, - зло шкварчит голос, словно он и есть каленое железо, встретившее плоть.

– Не дергай, тяни ровно, - советует второй голос, спокойный и даже чуть ленивый. Знакомый: именно так ворчит в усы старый анг, поселившийся в замке после смерти Йонгара и, кажется, намеренный тут и остаться независимо от мнения своих спутников и даже хозяйки Тэры, ведь она

однажды очнется и примется решать.
– Если разобраться, мы аккурат и спускаем шкуру. К тому добавлю: он не мальчишка, а вовсе даже боец и справный анг, пусть чуток мелковатой породы. Но это не недостаток, взять в пример хоть даму Лэти. Она пониже ростом и тоща, как весенняя травинка.

Звяк! Снова мир померк, мешая осознать себя, лежащего на чем-то жестком и холодном. Даже имя помнилось с трудом. Бэл... Нелепое имя, приставшее недавно и как-то без спроса. Разве он хотел быть Бэлом? С тех пор, как рудная кровь легла в ладонь, горячая и своенравная, ничто не желает двигаться по намеченным рассудком тропам. Еще бы, Черна ковала, у неё - все 'напрямки'...

– Ты старше Бэла на сколько лет?
– продолжил думать вслух пожилой анг.

Звяк! Невыносимо быть тряпичной куклой, попавшей в руки двух безжалостных ангов. Но пока нет возможности выразить протест. Понять бы, что они творят? И когда... То есть вернее - сколько прошло времени от потери сознания и до нынешнего полубреда пробуждения?

– Положим, на десять, - возобновил беседу первый голос, теряя жар озлобленности и с ним заодно шипение.
– Но я-то...

– Ты-то, - передразнил старый анг.
– Пэрны таких как ты жрут и не давятся. Я повидал их породу, тому уже лет тридцать, а все памятно... Лютая была зима. Оно конечно, с сорокалетним-то рубежом не сравнить, но - лютая. Пэрны тогда взяли два замка на юге. Именно они, а вовсе не шаасы какие-нибудь. Анги склонны верить клятвам и слушать обещания, мы простоваты душою, многие из нас. Бой осиливаем, а гнилость слов иной раз стачивает нас. Я зарубил пэрна со второй попытки, по сю пору тот удар помню... и его лицо, и как взгляд подернулся смертью. Один в один был мой сын, за год до той зимы ступивший на последний корень. Я не спас его в зиму, я кое-как пережил лето и зарубил подделку, неотличимую от моего мальчика... Как думаешь, ты смог бы перерезать глотку любимой женщине, матери или другу?

– Но... Ох, ты ж...

Звяк! Боль обожгла, но не так яростно, как прежде: Бэл слушал, а разговоры всегда отвлекают. Тем более, такие. Старый анг, кажется, первый раз изволил о себе рассказать. Наверняка, старается не для собеседника, убалтывает именно Бэла. Понимает, что боль велика, что нет времени на повторный уход в обморок. Бэл попробовал улыбнуться, благодаря. Губы не послушались, но понимание себя, пребывающего в замке, вполне живого, начало медленно, по крупице, возвращать ясность рассудка.

– Вот и не дергай, тяни ровнее. Когда он будет вовсе в уме, поблагодари. Если б он поперек правил не полез в бой, ты теперь знал бы ответ. Или я знал бы... за что снес чью-то буйную голову, хоть она и не пэрну принадлежит.

– И ты... сына?

– Всего лишь тварь, но меняться она стала только после смерти, так что пришлось сложновато.

Звяк!

Анги примолкли, старый кряхтел, вдруг осознав возраст. Вспомнив дурное, он дышал тяжело и неровно. Младший иногда резко вдыхал, готовя вопрос - и судорожно его сглатывал, не решаясь вслух проговорить мысль, грозящую обернуться новой болью для собеседника.

– Почему ты согласился быть вторым?
– наконец выговорил первый анг замка Файен.
– Ты старше, ты учишь меня, ты... я ведь знаю, ты из настоящих зенитных ангов, а на западе лишь случаем очутился.

– Не случаем, если не звать так просьбу Тэры. Я желал покинуть зенит, она намекнула на важность событий у Йонгара для грядущей зимы... Когда дорастешь до моих лет, поймешь:

место за столом или на приеме ровно ничего не значит. Мне тут нравится. И ты неплох, надо ведь кого-то толкового учить. Я не хочу уходить, и прежде не желал, еще молодым... а Тэра вреднющая баба, хуже всякой черы яд копит, и всегда была такова. Первым ангом нельзя у неё остаться, если тебе более сорока. Понял? Теперь сообрази, сколько еще сам ты простоишь на стене, красиво подбоченясь?

– Почему это - нельзя?
– шепотом ужаснулся первый анг, считая в уме остаток времени, исчезающе малый.

– Север исконно поднимал нас из детства. Всех нас, в ком крепка сила и велика душа. Прорицатели, если они толковые, помогают раскрыть данность, понять склонность и избрать путь. Но кроме Тэры в нынешнем веке никто не соглашался отпускать лучших, когда они... дозревают до полного ума. Или научаются из него выходить в дух, что уж вовсе редкость. Мерзопакостная старушенция... И не морщись, я сам не молод и могу звать её, как вздумаю! Старушенция, да... Сколько помню, она неизменно в сомнениях и, вроде бы, готова переметнуться к сильному, она слаба здоровьем и щупает последний корень. Надежный способ заглянуть на дно чужой души, к сильным-то в замок не лезут, себя не помня, сняв защиту и глупо сев близ Файена, северного зрячего огня. К чему я начал-то? Ах, да: вреднейшая из хозяек последовательно изгнала отсюда всех, кто теперь славен. Со всеми перессорилась и все мы ей... благодарны. Не сразу, много позже, когда поживем да подразбавим горячность. Нет, тут я промашку дал. Не все еще доросли до благодарности. Тох ненавидит её. По настоящему, так и знай. Ясномогучий южный упрямец полагает, что более полное обучение позволило бы ему спасти учителя.

– А...

– Ненавидит, сочтя свое изгнание ошибкой Тэры. Полвека назад в горячке он подался на юг, там ему напекло голову еще сильнее после истории с чером. Дальше - хуже... У Тэры из-за чудачеств Тоха отношения с тремя большими замками юга натянуты аж до звона.

Бэл лежал, ожидая очередного 'звяк!', сжавшись и заранее морщась. Вместо рывка и спазма боли пришло облегчение: лицо протерли холодным. Щекотка капель побежала по шее, скулам. Сделалось возможно дышать глубоко и уверенно, свет пробился под сомкнутые веки. Еще несколько мгновений - и удалось открыть глаза, пусть лишь узкими смотровыми щелями. Старый анг как раз склонился и ждал: первым, что уловил Бэл, оказался именно его взгляд, изучающий и немного виноватый.

– Жив? Хорошо... и даже в уме. Ты научись, малыш, себя понимать как-то понадежнее, - просительно буркнул анг.
– Зови сразу, едва очнешься неурочно, а не после, когда и времени нет, и заходит все слишком далеко. Себя не жалеешь, хоть Вроста пощади.

– Давно...

– Солнышко только лес принялось будить, ни единого дня ты не упустил, - обнадежил анг.
– Я понимаю, боль велика, но дать тебе отдыха не мог, уж прости. Что бы ни достигло нас ночью, оно не приживется здесь без дозволения Файена. Твой первый анг мог бы посодействовать воплощению, однако он пока что неопытен, а мое право не признано в северных лесах. Ну и Тэра далековато - в духе.

– Что звякало?
– чувствуя себя нелепым, спросил Бэл, тратя время на малозначительное.

– Плеть пэрнов надо принимать на клинок, обязательно, - нахмурился анг.
– Пэрны - они не воины в самом общем смысле, они вроде вас, вальзов. Но, как ты знаешь, мы - люди - черпаем из себя и себя же развиваем. Они черпают извне и копят прозапас. Каждое звено плети - заемная сила, свитая с мертвым проклятым железом, жаждущим прорасти в плоть. Запомни, ладно? Ты позволил плети охватить руку. Подставился и дал себя убить, вот так... Хорошо хоть, буг твой умен, к лесу метнулся, упрятал тебя в корни. Мы успели, застали еще живым и сделали, что могли. Малыш, больше не лезь в анги. Меня заменить в нынешнюю зиму посильно. Тебе в замке нет замены, вот так...