Восемь
Шрифт:
— Министр Ямини, — произнес Камиль, представляя мне пухлого и розового министра Саудовской Аравии, сидевшего справа. Тот вежливо кивнул мне и слегка привстал. — Мадемуазель Велис — наш приглашенный специалист из Америки, это она создала ту великолепную компьютерную модель для анализа данных, о которой я говорил на встрече сегодня утром.
Министр Йамини поднял бровь — по-видимому, это у него означало восхищение.
— Полагаю, вы знаете министра Белейда, — продолжил Камиль.
Абдельсалам Белейд, который подписал мой контракт, встал и пожал мне руку, украдкой подмигнув. Он чем-то походил
Министр Белейд повернулся к мужчине, сидевшему от него справа, — тот увлеченно беседовал о чем-то с другим соседом по столу. Двое мужчин прервали разговор и посмотрели на Белейда. Только тут я поняла, кто они, и на меня накатила тошнотворная слабость.
— Мадемуазель Кэтрин Велис, наш эксперт по компьютерам, — произнес Белейд.
Длинное вытянутое лицо президента Алжира Хуари Бумедьена повернулось ко мне, а затем к министру. Во взгляде президента отчетливо читался вопрос, какого черта я делаю на этом приеме. Белейд неопределенно улыбнулся и пожал плечами.
— Enchant'e 35 , — сказал президент.
— Король Саудовской Аравии Фейсал, — продолжил Белейд, указывая на серьезного, похожего на хищную птицу человека, который пристально смотрел на меня из-под белоснежного платка.
Король не улыбнулся, но удостоил меня едва заметного кивка.
Я подняла бокал с вином и сделала изрядный глоток. Как же мне рассказать Камилю, что происходит, и как мне убраться отсюда, чтобы спасти Лили? В таком обществе, как это, нельзя просто извиниться и улизнуть из-за стола, тут даже в туалет отлучиться — целое мероприятие.
[35]
Здесь: рад вас видеть (фр.)
Внезапно в зале поднялась какая-то суета. Все заинтересованно завертели головами. Народу было много, не меньше шестисот человек, и все сидели за столами, кроме официантов, которые метались взад-вперед с корзинами хлеба, блюдами сладостей и графинами с вином и водой. Но вот в зал вошел высокий смуглый человек в длинном белом балахоне. С выражением ледяной ярости на красивом лице он вышагивал между длинными рядами столов, размахивая плеткой для верховой езды. Официанты сбились в кучу и не делали ни малейшей попытки остановить его. Не веря своим глазам, я смотрела, как он сшибает со столов винные бутылки. Люди за столами замерли, в зале повисла тишина, а он шел, круша бутылки направо и налево.
Вздохнув, Бумедьен встал и быстро заговорил с услужливо подскочившим к нему мажордомом. Затем президент Алжира спустился вниз, где и стал дожидаться, когда разъяренный красавец, размашисто шагающий между столов, приблизится к нему.
— Кто этот парень? — прошептала я Камилю.
— Муаммар Каддафи, ливиец, — спокойно объяснил Камиль. — Сегодня на конференции он произнес речь о том, что последователям ислама не должно пить вина. Вижу, слова с делом у него не расходятся. Он просто сумасшедший. Говорят, он оплачивает покушения на известных министров ОПЕК в Европе.
— Знаю, — сказал Ямини с ангельской улыбкой. — Мое имя
Кажется, это не слишком его беспокоило. Он взял веточку сельдерея и принялся с самодовольной миной жевать ее.
— Но почему? —шепотом спросила я Камиля. — Только из-за того, что они пьют вино?
— Потому что мы настаиваем, чтобы эмбарго было скорее экономическим, чем политическим, — ответил он. Понизив голос, Камиль произнес сквозь стиснутые зубы: — Пока у нас есть одна минута, скажите, что все-таки происходит? Где вы были? Шариф перевернул вверх тормашками всю страну, разыскивая вас. Едва ли он решится арестовать вас здесь, но у вас серьезные неприятности.
— Знаю, — прошептала я ему, глядя на Бумедьена. Президент спокойно разговаривал с Каддафи, но выражения его лица мне разглядеть не удалось.
Сидевшие за столами люди передавали разбитые бутылки официантам, которые немедленно заменяли их на новые.
— Мне надо поговорить с вами наедине, — прошептала я. — Ваш персидский приятель захватил мою подругу. Я всего полчаса как выбралась на сушу. В моем рюкзаке мокрая собака и еще кое-что интересное. Мне надо убраться отсюда…
— О Аллах! — тихо охнул Камиль. — Они действительно у вас? Здесь?
Он оглядел присутствующих, пытаясь спрятать панику под натянутой улыбкой.
— Значит, вы все-таки в Игре! — тихонько усмехнулась я.
— А иначе с чего бы я позволил вам сесть за стол? — прошептал в ответ Камиль. — Мне было чертовски нелегко выкрутиться, когда вы исчезли перед самой конференцией.
— Мы можем обсудить все это позже. А сейчас мне надо выбраться отсюда и спасти Лили.
— Оставьте это мне, мы что-нибудь придумаем. Где она?
— В Ла-Мадраж, — едва шевеля губами, пробормотала я. Камиль изумленно уставился на меня, но как раз в этот
момент Хуари Бумедьен сел за стол. Все улыбнулись президенту, а король Фейсал заговорил на английском:
— Наш полковник Каддафи совсем не такой глупец, каким хочет казаться. — Его большие, влажные, как у сокола, глаза остановились на президенте Алжира. — Помните, на встрече неприсоединившихся стран кто-то пожаловался на присутствие Кастро. Что он тогда сказал? — Король повернулся к министру Ямини, сидевшему справа от меня. — Полковник Каддафи сказал, что если какая-нибудь страна третьего мира будет исключена из состава участников только потому, что получает деньги у двух сверхдержав, то нам всем следует паковать чемоданы и отправляться домой. И напоследок зачитал список источников финансирования и вооружения половины стран, которые присутствовали, — совершенно спокойно, должен добавить. Я бы не стал сбрасывать его со счетов как религиозного фанатика. Отнюдь нет.
Бумедьен теперь смотрел на меня. Президент Алжира был человеком-загадкой. Никто не знал ни его возраста, ни его прошлого, ни даже места, где он родился. С тех пор как десять лет назад он с успехом возглавил революцию и группу военных, которые помогли ему удержаться у власти, он сделал Алжир одной из наиболее значимых стран ОПЕК и Швейцарией третьего мира.
— Мадемуазель Велис, — произнес он, впервые адресуясь прямо ко мне. — Доводилось ли вам сталкиваться с полковником Каддафи в ходе вашей работы на ОПЕК?