Восемь
Шрифт:
Четыре пятых территории Алжира занимала пустыня, отсутствовал лес, для сельского хозяйства были пригодны лишь две сотни миль вдоль берега моря.
— Они ткут ковры и делают серебряные украшения на продажу, — ответил Камиль. — В горах много драгоценных и полудрагоценных камней — сердолик, опал, порой попадается бирюза. Остальное привозят с побережья.
Деревня Айн-Каабах располагалась по обеим сторонам грязной дороги. Мы остановились рядом с большим домом под соломенной крышей. Аисты свили на трубе гнездо, на крыше видны были несколько жердочек.
— Здесь
Когда мы шли по улице, солнце уже полностью скрылось за горизонтом. Наступили восхитительные лиловые сумерки, однако в воздухе повеяло холодом.
На дороге виднелись несколько тележек с сеном, с десяток осликов и небольшое стадо коз. Я подумала, что тележки, запряженные ослами, куда удобнее для поездок по горам, чем роскошный « ситроен ».
Камиль остановился перед большим домом на краю деревни и некоторое время молча смотрел на него. Как и все дома —
в селении, этот был оштукатурен снаружи, но выделялся размерами и широким балконом на весь фасад. На балконе какая-то темнокожая женщина в цветастом наряде выбивала ковры, рядом с ней сидела маленькая девчушка в белом платьице и фартуке. Золотистые локоны девочки были завязаны в тонкие хвостики, которые падали ей на плечи. Завидев нас, она сбежала вниз по наружной лестнице и подошла ко мне.
Камиль окликнул ее мать, оставшуюся на балконе. Та некоторое время молча разглядывала его, потом увидела меня, заулыбалась, продемонстрировав несколько золотых зубов, и скрылась в доме.
— Это дом Эль-Марада, — сказал Камиль. — А та женщина — его старшая жена. Эта девочка — очень поздний ребенок, все думали, что старшая жена уже не может родить. Считается, что это знак Аллаха, таких детей называют избранными.
— Откуда вы все это знаете, если десять лет не были на родине? — спросила я. — Девочке лет пять, не больше.
Пока мы шли к дому, Камиль взял малышку за руку и с нежностью посмотрел на нее.
— Я никогда не видел ее прежде, — признался он. — Однако я слежу за тем, что происходит в Айн-Каабахе. Рождение этой девочки — большое событие для деревни. Жаль, что я не догадался привезти что-нибудь для нее. Едва ли она виновата в том, что у меня не сложились отношения с ее отцом.
Я порылась в сумке — вдруг там найдется какой-нибудь подходящий подарок. Неожиданно под руку мне попалась пластиковая фигура из карманных шахмат Лили — белая королева. Она выглядела как миниатюрная куколка. Я вручила малышке белую королеву. Девочка пришла в восторг и тут же побежала в дом показать игрушку матери. Камиль благодарно улыбнулся мне.
Вышла женщина и пригласила нас зайти в темный дом. В руке она держала шахматную фигурку и что-то быстро говорила Камилю на берберском, то и дело поглядывая на меня. Должно быть, она расспрашивала обо мне, потому что время от времени женщина легонько касалась меня изящными тонкими пальцами.
Камиль сказал ей несколько слов, и она ушла.
— Я попросил ее позвать мужа, — объяснил он мне. — Мы можем пойти в лавку и подождать там. Одна из жен принесет кофе.
Лавка оказалась большой
— У Эль-Марада три жены, — сказал Камиль. — Ислам разрешает иметь четыре, но, к сожалению, Эль-Марад уже не в том возрасте, чтобы обзаводиться новой женой. Ему где-то под восемьдесят.
— Но у вас ведь нет жены?
— Министру по законам нашей страны разрешается иметь только одну жену, — ответил Камиль. — Поэтому выбирать приходится осмотрительно.
Он улыбнулся мне и снова погрузился в молчание. Камиль явно нервничал.
— Похоже, я чем-то насмешила этих женщин. Они все время хихикали, — заметила я, чтобы разрядить обстановку.
— Наверное, они никогда не видели западной женщины, — сказал Камиль. — И уж конечно, не видели женщину в брюках. Может быть, им хотелось задать вам множество вопросов, но они постеснялись.
Как раз в этот момент занавески на балконе распахнулись и в комнату энергичным шагом вошел мужчина в длинном восточном халате из прекрасной тонкой шерсти в красно-белую полоску. Этот человек был высок, около шести футов ростом, и выглядел весьма импозантно: длинный острый нос с горбинкой, похожий на клюв ястреба, кустистые брови, нависающие над пронзительными черными глазами; в гриве тем-ных волос виднелись седые пряди. На вид ему никак нельзя дать больше пятидесяти.
Камиль встал, чтобы поприветствовать хозяина дома, они расцеловались в обе щеки, каждый дотронулся кончиками пальцев до своего лба и груди. Камиль произнес несколько слоа на арабском, и мужчина повернулся ко мне. Голос его оказался неожиданно высоким и шелестящим, почти как шепот.
— Меня зовут Эль-Марад, — сказал хозяин дома. — Все друзья Камиля Кадыра — желанные гости в этом доме.
Он жестом предложил нам садиться и сам сел на пол напротив. Я заметила, что никто из мужчин ничем не выдал взаимной неприязни или трений, о которых упоминал Камиль. А ведь Камиль долгих десять лет избегал встреч с этим человеком. Эль-Марад расправил полы халата и с интересом взгля-нул на меня.
— Позволь представить тебе мадемуазель Кэтрин Велис, — церемонно произнес Камиль. — Она приехала из Америки, работает на ОПЕК.
— ОПЕК, — сказал Эль-Марад, кивнув мне. — К счастью, у нас в горах нет нефти, иначе нам тоже пришлось бы изменить образ жизни. Надеюсь, вам понравится у нас и, если будет на то воля Аллаха, ваша работа послужит на благо и вам, и нам.
Он поднял руку, и к нам подошла его старшая жена. За руку она держала девочку. Женщина передала мужу шахматную фигурку, и он показал ее мне.