Воровский
Шрифт:
Вацлав Вацлавович сел за стол и писал, пока в лампе не кончился керосин. Утром Воровский отослал статью о ранних рассказах Горького на отзыв товарищу, понимавшему толк в литературе. Тот с большим интересом прочитал статью и дал свой отзыв: «Вы прекрасно излагаете ваши мысли, вы можете и должны писать».
В долгие зимние вечера, когда за окном выла вьюга, Вацлав Вацлавович, ободренный литератором-профессионалом, подолгу сидел за столом, освещенным керосиновой лампой, и писал. Если сходило «наитие», как выражался Воровский, то просиживал всю ночь, окрыленный удачей. Вацлав Вацлавович приступил было к статье о драмах Чехова, но
Нередко зимой Воровский проводил время в беседах и спорах с товарищами по ссылке. Иногда эти споры принимали далеко не дружеский характер. Однако Воровский всегда соблюдал корректность, твердо и последовательно проводил свою линию, линию «стариков», но сохранял такт. Он старался переубедить так называемых «молодых», которые придерживались линии «экономистов».
«Рабочим следует бороться за экономические права, — говорили они, — а политика не их дело».
Вацлав Воровский в гимназические годы.
Вацлав Воровский — студент Высшего технического училища.
— Но разве хорошая зарплата — это все для рабочего? — спрашивал Воровский. — Конечно, нет. Человек хочет жить свободно, он хочет всем прямо смотреть в глаза. Ну, а может ли он это сделать, когда боится слово сказать своему хозяину? Мастер ему по физиономии съездил, а он даже рта не раскроет. А стоит ему вымолвить словечко, так его штрафами замучают. Вот вам и экономические права. Без политических прав жизнь — кабала…
Сторонники «экономизма» стремились столкнуть рабочих с рельсов политической борьбы на экономическую, тред-юнионистскую. Они плелись в хвосте событий, насаждали кустарничество и кружковщину. «Экономисты» были главными противниками создания единой марксистской партии рабочего класса.
Все эти главные положения оппортунистического течения были зафиксированы в манифесте — «Кредо», написанном группой «экономистов» — Кусковой, Прокоповичем и другими. Русские марксисты во главе с В. И. Лениным решительно выступили против мелкобуржуазной идеологии в рабочем движении. В. И. Ленин написал «Протест российских социал-демократов». Он был обсужден среди ссыльных-марксистов, и под ним поставили свои подписи 17 русских революционеров: В. И. Ленин, Н. К. Крупская, Г. М. Кржижановский, В. К. Курнатовский, П. Н. Лепешинский и другие.
Ленинский «Протест» был разослан по колониям ссыльных. Попал этот документ и в город Орлов. Здесь «Протест» обсудили и подписали Вацлав Вацлавович Воровский, Николай Эрнестович Бауман и другие социал-демократы. Они не только осуждали оппортунистическое течение в рабочем движении — «экономизм», но и стали вести с ним борьбу. Орловские ссыльные занялись распространением ленинского документа среди социал-демократов Вятской губернии. Так, этот «Протест» вместе с письмом попал в город Котельнич. При обыске он был найден у местной фельдшерицы. «Посылаю некую резолюцию и прошу сделать вот что, — говорилось в письме, — прочитайте ее вашим социал-демократам и спросите каждого, согласен ли он с ней? Затем сосчитайте число голосов, поданных «за», и сообщите, хотя по почте,
Резолюция эта написана не нами, и я прошу Вас никому не говорить даже, что этот экземпляр попал к Вам из Орлова и что считают голоса из Орлова».
Воровский поддерживал постоянную связь с Башковым и Бабаджаном, отбывавшими ссылку в отдаленных местечках Вятской губернии, и с некоторыми товарищами из Москвы. Вацлав Вацлавович вел также переписку с заграницей (Львов, Женева и т. д,), добившись у вятского губернатора отмены просмотра своей корреспонденции.
Осенью 1900 года Воровский ездил на несколько дней в Петербург. Там умерла его мать, которая еще в апреле 1899 года покинула город Орлов. Ему было разрешено побывать на похоронах. На обратном пути из Петербурга Воровский заехал в Москву, встретился там с друзьями, оставшимися на свободе.
В ссылке Воровский теоретически окреп настолько, что смог разобраться в ренегатстве легальных марксистов. Он понял, что марксизм стал такой же модой, как некогда женский вопрос. К марксизму, как к огню мотылек, потянулась буржуазная интеллигенция. Но буржуазия не была тем классом, который мог драться до победного конца. Буржуазия труслива, она остановится на полпути. И большую опасность представляют собой так называемые столпы легального марксизма. Те, что печатают без помех свои статьи в легальных марксистских журналах. Своим ядом они отравляют молодежь, под видом марксизма преподносят ей чистейший идеализм.
К этому рассуждению Воровского толкнула статья Петра Струве в ноябрьской книжке «Мира Божьего» за 1900 год. В ней «марксист» Струве звал читателей к идеализму («назад к Лассалю, назад к Гегелю, назад к Фихте»). Правда, он и тут маскировал свое отступление от марксизма разными словечками, вроде «идеалистическое существо», то есть в одном понятии Струве хотел соединить и материализм («существо») и идеализм («идеалистическое»). Но усидеть сразу на двух философских стульях невозможно, и теперь позиция Струве, враждебная материализму, была слишком прозрачна, чтобы ее не рассмотреть.
В ту же ночь Воровский написал едкую обличительную статью. Утром отослал в марксистский журнал «Жизнь» и с волнением стал ждать. Ее напечатали как «Письмо в редакцию».
Как-то весной 1901 года из поездки в Москву вернулась Юлия Адамовна и привезла пачку свежих газет и журналов. Разбирая их, Воровский натолкнулся в «Русском богатстве» на заметку обозревателя В. Подарского, в которой шла речь о статье Юл. Адамовича (это был псевдоним В. В. Воровского. — Н. П.). Кровь бросилась ему в лицо, с трепетом он прочел: «Гораздо более интересно «Письмо в редакцию» г. Юл. Адамовича, который называет себя в этой заметке (по поводу г. Струве) «профаном», но рассуждает авторитетно и со своей точки зрения очень последовательно, так что дай Аллах и всякому специалисту так рассуждать».
Хотя эта оценка принадлежала перу буржуазного журналиста, тем не менее Воровский был рад, что его первое печатное выступление замечено, что о нем говорят в журнальном мире.
Вскоре пришла весточка из-за границы от Потресова. Он поздравлял Воровского с прекрасным началом, которое удалось «и по форме, чрезвычайно изящной, и по содержанию». А Потресов был тогда одним из редакторов «Искры».
Но Потресов не только хвалил, но и упрекал Воровского. Он считал, что автор «Письма в редакцию» слишком прямолинейно показал эволюцию Струве от материализма к идеализму.