Воровка
Шрифт:
– Что с тобой, милая? Плохо?
– Нет. Спасибо, что помогли. Я у вас в огромном долгу.
Омнир покачал головой.
– Признаться, я почти ничем тебе не помог. Твои раны оказались так глубоки, а кровопотеря столь обширна… Думаю, вода сыграла с тобой злую шутку, не позволив ранам вовремя закрыться. Сколько бы ты ни пролежала на берегу, а кровь до последнего не желала сворачиваться. Даже с моими травами. Кто тебя ранил, дитя?
Я устало закрыла глаза.
– Спи, – мгновенно отреагировал лекарь. – Конечно, спи. Не буду
– Да нет, я не очень хочу, – прошептала я. – Просто пытаюсь понять, но ничего не получается… не помню ни тех людей, что меня спасли, ни того, как везли меня сюда… ничего не помню… даже вас.
– Это не страшно. Главное, ты пришла в себя. – В голосе Омнира промелькнула растерянность. – Я ведь уже и не чаял тебя спасти. А сегодня ты сама открыла глаза и вдруг попросила воды. Да и раны…
Он откинул плащ, придирчиво изучил мое изувеченное бедро, которого я до сих пор не чувствовала, и озадаченно пожевал губами.
– Они выглядят гораздо лучше.
– Да? – слабо поинтересовалась я. – А полнолуние когда было?
– Вчера, – замедленно отозвался старик.
Я только вздохнула: ну вот вам и ответ. Видимо, не зря мне тот сон приснился. Но так было всегда – луна неизменно спасала меня от проблем. Однажды даже с того света вытащила, когда я по неопытности решила сцепиться с одним типом из гильдии убийц. Если бы не Рум, сумевший разбудить меня до того, как я истекла кровью, не его амулет и не полная луна, под которую я все-таки сумела выползти…
Вспомнив об амулете, я машинально дернулась и с некоторым трудом нащупала спрятанную под рубахой жемчужину.
– Я не трогал ее, дитя, – понимающе улыбнулся Омнир. – И не думаю, что смог бы забрать ее без твоего ведома – у тебя очень сильный оберег. И он слишком давно с тобой сроднился, чтобы подпустить к себе кого-то чужого.
Я удивленно моргнула.
Давно? О чем он говорит? Не могла жемчужина принять меня так быстро. Мой первый амулет целых двенадцать лет молчал, прежде чем окончательно проснулся. А тут всего три недели, и амулет действительно мой?
– Он вас не обжег? – спросила я, чтобы сгладить затянувшуюся паузу.
– Нет, дитя. Только предупредил.
– А… второй?
– Какой? Этот? – старик порылся в складках длинного серого халата и без всякого почтения вытащил на свет мой старый оберег. – Он не протестовал, когда я его забирал.
Странно… И этот повел себя неправильно. После стольких лет не мог он так просто от меня отказаться. Наша связь была крепка, мы же почти сроднились! Разве что Рум перед уходом выкачал из него силу полностью? Или же жемчужина оказалась настолько сильна, что перетянула нашу связь на себя?
Вопросы, вопросы…
– Почему я не чувствую тела? – снова не выдержала я неизвестности.
– Это пройдет, – успокаивающе пожал мою руку лекарь. – Как только силы восстановятся, ты снова встанешь на ноги…
– Эй! – запоздало спохватилась я, когда он поднялся с явным намерением
– Да. Он больше никому не причинит вреда.
– Это хорошо. Не должны всякие монстры без присмотра по лесу рыскать. Да еще в такой близости от столицы.
– Вот именно, – неслышно обронил лекарь и подозрительно быстро ушел.
Выздоравливала я до отвращения долго. Нет, со слов Омнира, это происходило неестественно быстро, но для меня, привыкшей уже с третьего дня после любой раны бодро скакать по крышам, две недели показались неимоверно длительным сроком.
Однако задерживаться было нельзя: оберон и так дал мне целый месяц форы. Но это вовсе не означало, что он отказался от преследования. Он ведь не живой в полном смысле этого слова, поэтому не устает, не спит, не нуждается в воде и еде. Что бы ни случилось, он не отстанет, не повернет назад и никогда не отступит. Да, сейчас он потерял мой след, но рано или поздно снова его отыщет. И вот тогда меня уже ничто не спасет.
Уходить я решила на восток, подальше от Ларессы и обитаемых мест вообще. Планировала идти в сторону Мглистых гор и Летящих пиков, где чуть севернее раскинулись обширные, кишащие упырями болота. Чуть западнее столь же вольготно росли не менее обширные, как говорят, облюбованные эльфами леса. А между ними находилось то единственное место, где крылатый вурдалак меня не отыщет. Надежное, опасное и пугающее для большинства обывателей… одним словом, я вознамерилась добраться до Кровавой пустоши.
Почему именно туда?
Потому что рядом с пустошью, как говорят, не срабатывала обычная магия. А магический фон там был настолько насыщенным, что нарушал структуру любых заклятий, безнадежно портил артефакты и сбивал с толку следящие амулеты. Там же безвозвратно теряли след магически созданные ищейки, поэтому именно туда стремились сбежать из Симпала самые закоренелые преступники. И именно там у меня был шанс скрыться от оберона.
Идти, разумеется, пришлось пешком – своей лошади у старика-лекаря не было. Денег, чтобы купить ее по дороге, у меня тоже не осталось, но народ в Симпале в большинстве своем отзывчивый, понимающий, на дорогах здесь было принято помогать друг другу, поэтому при случае можно было попроситься на телегу к какому-нибудь разговорчивому селянину. Или прибиться к бредущему в город каравану.
Без Рума, конечно, было тяжело – приходилось верить людям на слово и полагаться на непроверенные сведения. Однако мой маленький шпион до сих пор не объявился, хотя я упорно звала его каждый вечер. Шептала в тишине его имя, настойчиво просила вернуться. Иногда мне казалось, что он меня все-таки слышит, потому что пару раз я тоже что-то чувствовала – так, будто и он пытался пробиться сквозь завесу своего загадочного мира, но по какой-то причине у него не получалось вернуться. Поэтому я беспокоилась: ворчливый дух был мне дорог, и я очень хотела бы его вернуть.