Воровка

Назаренко Анна Алексеевна

— Если тебе здесь не нравится, можем еще куда-нибудь пойти. Давай сама выберешь?

Милли, тяжело вздохнув, оперлась обеими руками на ограждение. Свет от Шпилей делал ее лицо — и без того не пышущее красками, — синюшно-бледным и будто бы светящимся само по себе.

— Мне нравится. — Таким же тоном она могла сказать: "Мне так плохо, что хочется спрыгнуть во-он в ту пропасть". — Выбери сам, ладно? Я пойду, куда скажешь.

В такие моменты Милли хотелось дать подзатыльник, да покрепче. Ремис, конечно, все понимал, но так кукситься тоже нельзя было! Эдак можно совсем раскиснуть.

— Милли, хорош уже. — Ремис крепко сжал ее плечи, чтобы придать словам чуть больше веса и строгости. Милли даже не

обернулась. — Тебе плохо без Иллин, это я понимаю, но нельзя же так! Ты на себя погляди: тебе ничего не надо, ничего не интересно, ничего не в радость… Думаешь, повелитель долго будет это терпеть? Я в курсе, что он уже ругал тебя из-за этого и грозился наказать. Подслушал нечаянно, извини. Но ты этого хочешь, что ли?

Это Ремис сказанул сгоряча, не подумав. Вернее, подумать-то он подумал, а вот предположить, что Милли от одного упоминания об этом съежится и задрожит, не смог. Ну а что он такого сказал?! Всего-то напомнил, что Милли уже однажды чуть не нарвалась…

— Милли… — Ремис неуклюже потянулся погладить ее, но малявка вдруг оттолкнулась от ограждения обеими руками и обернулась к нему. Наконец-то с ее лица сошло уныло-обреченное выражение — но новое, злобно-плаксивое, Ремису нравилось немногим больше.

— Знаешь что?! — выпалила она тоном, которого Ремис ожидал бы от Рисски, но никак не от тихой, покладистой Милли. — Не надо мне нотации читать. Тебя там не было, ты не знаешь, из-за чего меня ругали! Думаешь, я из-за Иллин такая, да?! Дурак… Я бы на тебя посмотрела, если бы тебя заставляли мертвецам в душу лезть! Да мне этот мой "дар" всю жизнь испортил, а теперь вообще хоть вешайся… — Она всхлипнула, утерла лицо рукавом. — Извини. Я знаю, ты как лучше хочешь, просто… Просто не надо мне указывать, что я должна чувствовать, ладно? Мне Учителя хватает. Я привыкну. К Коррибану же привыкла. Только времени чуть побольше нужно.

Ремис аж головой помотал — убедиться, что ему не померещилось. Только что Милли чуть ли не покусать его была готова, а теперь вмиг стала прежней, смущенно опустила голову и робко, будто боясь, что он оттолкнет, тронула Ремиса за руку. Ремис не оттолкнул — крепко сжал ее ладошку и повел прочь от Шпилей, сам не зная куда. Стоя на месте, Милли слишком много думала, а думать ей сейчас было противопоказано.

Он понятия не имел, что ей сказать. На самом деле, Ремис даже завидовал ей: повелитель Танатон учил малявку обращаться с Силой с самого первого дня, а Ремиса пока заставлял тренироваться до умопомрачения и медитировать до розовых ортоланов — мол, без должной ментальной и физической подготовки за такие материи даже браться нечего. Но Милли же особенная, Милли духов видит… Ему и в голову не приходило, что ей от этого может быть настолько плохо.

Об этом Ремис и сказал. Милли грустно и как-то снисходительно улыбнулась:

— А ты думаешь, почему он меня сразу мучить начал? Мне трудно с этим справляться, Ремис. Не так, как на Коррибане, но все равно трудно. Я могу сойти с ума, если не научусь это контролировать. — Она склонила голову еще ниже, невольно сжала и разжала кулачок. — Учитель говорит, это от того, что я слабая. Что я прячусь от своей силы, вместо того, чтобы учиться ею управлять. Но я просто не понимаю, как. Учитель заставляет меня пытаться, но у меня не получается…

Милли заплакала — впервые после Коррибана, — а Ремис снова почувствовал себя полным идиотом. Он никогда не умел утешать девчонок, хотя знал, что некоторые парни могут всего пару слов сказать, чтобы подруга перестала хныкать и заулыбалась. Он был не из таких. Да и что тут сделаешь? Ремис даже представить не мог, что у Милли такие серьезные проблемы. На обычных уроках она справлялась гораздо лучше, чем он, и при нем Учитель часто хвалил ее…

— Получится, — заявил Ремис с напускной уверенностью. Хотел обнять мелкую,

но не решился: люди и так косо на них посматривали. — Ты всего неделю учишься, чего от тебя сейчас ждать-то?

— Но Учитель ждет, — всхлипнула Милли. — Он мне позволил немного отдохнуть, но, кажется, он все равно очень мною недоволен. Если я в следующий оплошаю… — Не договорив, Милли вцепилась в ладонь Ремиса. Ручонка у нее была ледяной, несмотря на жару. — Не хочу об этом говорить. Пошли уже куда-нибудь.

Кивнув, Ремис повел Милли к стенду с интерактивной картой города, хотя ему уже расхотелось куда-либо идти. Казалось бы — ему-то что? Ну, проблемы у малявки. У него тоже наверняка будут, когда Учитель за него всерьез возьмется. Никто и не говорил, что будет легко. Но поди ж ты — хорошее настроение улетучилось. Даже к Цитадели идти больше не хотелось — все равно ведь дальше станции такси не пустят, уровень доступа не тот…

— Давай найдем, где здесь можно поесть? — предложил Ремис, ободряюще потрепав Милли по макушке. — Я такой голодный, что тебя сейчас съем.

Он изобразил руками что-то вроде драконьей пасти. Милли отмахнулась, но все-таки улыбнулась — слабенько, почти незаметно.

— Подавишься, — все тем же убитым голосом ответила она. — Но пойдем. Хоть есть тебя нормально научу, а то если ты в следующий раз локти на стол при Учителе положишь, неприятности будут не только у меня.

* * *

В Империи все было не как у нормальных людей: тортиков в кафе не подавали. Сладкого, впрочем, и без них хватало, но все очень было странное, непривычное: желеобразное мясо в медово-ореховой корочке, дольки сиреневых фруктов в чем-то похожем на карамель, какие-то полупрозрачные темно-синие шарики… Услужливая официантка в аккуратном форменном платьице и рабском ошейнике елейным голоском нахваливала все, что появлялось на экране меню, но Рисса все равно взяла дешевую и выглядевшую более-менее привычно массу из взбитого белка и местных фруктов. Что-то такое Рисса еще на Таларме видела, в рекламе кафешек для богатых. Теперь она и сама была богатой — по крайней мере, пока Фархан давала ей деньги. Странно это было, непривычно. Раньше Рисса лапшу с соусом за счастье считала, и то на большие порции и самые вкусные добавки приходилось скидываться с ребятами.

Рисса взболтала стакан с коктейлем в руках, гремя льдинками. Настроение, и без того не слишком веселое, совсем испортилось, даже аппетит пропал. Эх, ребята, ребята… За прошедший месяц Рисса уже дважды теряла друзей. Вильк и Деввен теперь, наверное, навсегда останутся в рабстве, и Рисса ничем не сможет им помочь. Милли забрал жуткий мужик из Темного Совета, по сравнению с которым Фархан показалась бы милой и доброй. Иллин теперь до совершеннолетия будет сидеть на Коррибане, учиться у старого сварливого врача. А Ремис… да ну его, предателя! Если бы он заявился извиняться, когда Рисса была в сознании, она бы ему всю рожу расцарапала и пакетик с тем гадким печеньем в задницу засунула. Он-то, небось, рад, что смог так здорово подняться за их счет. Жалко только Милли, дурочку доверчивую… Он ее снова кинет, если решит, что это поможет ему выслужиться перед хозяином. Рисса таких, как он, знала. Сначала друзьями прикинутся, в доверие вотрутся, а потом…

— Рисса, ты?!

Рисса чуть не выронила стакан. Задумавшись и засмотревшись на город, укутанный мерцающим синеватым туманом, она совершенно перестала обращать внимание на людей в кафе. Крутанувшись на стуле, Рисса едва не завизжала от радости: Милли, собственной мелкой персоной!

— Милли! Привет, малявка! — воскликнула Рисса. Правила приличия, которые Фархан вбивала в нее целую неделю, были тут же забыты: Рисса даже не вспомнила о невидимой удавке на шее и строгом: "А теперь изволь вспомнить, кто ты такая", когда откидывала стул ногой и крепко сжимала Милли в объятиях.