Ворота в никогда
Шрифт:
— Гхм… А вы что думаете, капитан?
— А что мне остается? За час до старта юный болван проверял оборудование в командном отсеке, а Гейне со старшим помощником сидели в моем офисе и ждали, когда все будет готово. Инженеры провели предстартовую проверку инерционного двигателя, запустили тест на двадцатой мощности, и когда подошло время старта, оставили его работать на холостом ходу. Плесхофф врубил его на максимальную мощность, и старик «Карибу» взлетел, как ракета. Скажу вам откровенно, нас неплохо встряхнуло. А потом Плесхоффу взбрело в голову сесть за пульт и показать пару смертельных трюков. Он
— А сам он что говорит?
— Что это была блестящая идея — в тот момент.
— Гхм… Думаю, что каждый из нас, будучи младшим офицером, мечтал стать настоящим капитаном. Но наркотики… Думаешь, он балуется этой дрянью?
— Думаю, да. Плесхофф прибился к довольно гнусной компании — его сверстники, бородатые парни и бритоголовые девчонки. «Люди-цветы», так они себя называют.
— На Франциско некоторых людей называют «цветущими». Думаю, как раз им ребята и подражают.
— Может быть. Скорее всего, компания, с которой он якшался, развлекалась… как они называют это дерьмо… «травой мечтаний». Тьфу!
— Они ее курят?
— Вот именно. В длинных фарфоровых трубках. Представь себе, они говорят, что привыкания к ней не возникает. Они говорят — пробивает не хуже алкоголя, а вреда никакого. Чуть ли не религию на этом основали.
— И что, эта… «трава мечтаний» растет здесь?
— На Ультимо? Да вы смеетесь, коммодор, — фыркнул Данбар. — Здесь каждый квадратный дюйм почвы должен родить священную пшеницу. «Траву» завозят контрабандой. Полиция и таможня с ног сбились, пытаясь перехватить курьеров. Но торговцы наркотиками соображают куда лучше, чем стражи порядка.
Машина въехала в город и теперь мчалась по широкой улице. По обе стороны выстроились невысокие, но изящные каменные дома. Постепенно их сменили магазины, здания учреждений — чем ближе к центру города, тем выше. Наконец, машина выехала на огромную площадь с фонтанами и статуей в античном стиле — леди, гордо несущая на руках сноп пшеницы. Здесь сосредоточились главные административные здания — городская ратуша, публичная библиотека, церковь, аэрокосмическая служба, главное управление полиции и тюрьма. Последняя представляла собой круглую башню, причем окна были только на первом этаже. Несмотря на изящные пропорции, здание выглядело весьма неприветливо.
— Я предупредил их о нашем визите. Пройдемте, — произнес Данбар.
— Главное — чтобы нас оттуда выпустили, — отозвался Граймс.
4
Лейтенант полиции, который дежурил у входа на первый этаж, где размещалась администрация, оглядел Граймса и Данбара с ног до головы, словно оценивал, сколько лет они могут провести в этих стенах.
— Слушаю? — рявкнул он.
— Я — капитан Данбар, — представился шеф космической службы, — а этот джентльмен — коммодор
Полицейского словно подменили.
— Чем могу помочь, джентльмены?
— Мы бы хотели увидеть мистера Плесхоффа Полковник Варден сказал, что это не составит проблем.
— Ах да, Плесхофф. — Лейтенант, крепкий смуглый молодой человек, полистал лежащую перед ним на столе книгу. — Он все еще у нас.
«Просто Плесхофф, — подумал Граймс. — Никаких „мистеров“. Как только оказываешься вне закона, можешь забыть о чинах и статусе».
— Камера 729, — буркнул лейтенант и жестом повелителя подозвал констебля. — Бамбергер, проводи посетителей к заключенному Плесхоффу.
— Но сейчас рабочее время, сэр.
— Я знаю. Думаю, суверенное государство Ультимо может обойтись без его услуг в течение получаса… или немного дольше.
— Пожалуйста, следуйте за мной, джентльмены, — Бамбергер, такой же коренастый, как и его начальник, повел посетителей к дверям лифта.
— Констебль Бамбергер, номер 325252 — со мной два посетителя — коммодор Граймс и капитан Данбар, — произнес он, обращаясь к какому-то устройству, скрытому решеткой, потом снова повернулся к своим спутникам: — Пожалуйста, встаньте рядом со мной. Один справа, другой слева, — и снова к решетке: — Констебль Бамбергер и посетители готовы.
На долю секунды их ослепила вспышка. Интересно, подумал Граймс, как он получится на моментальной фотографии. Потом дверь отъехала в сторону, за ней оказалось совершенно пустое помещение, похожее на камеру. Панель управления в лифте отсутствовала. Как только констебль и его гости прошли внутрь, дверь бесшумно закрылась.
— Тридцать третий этаж, — сказал Бамбергер.
Легкий рывок продолжительностью в секунду — только это и указывало, что лифт начал подниматься.
— Как я понимаю, роботы запрограммированы на выполнение приказов, которые поступают непосредственно от сотрудников тюрьмы, — заметил Граймс.
— Не могу ответить на ваш вопрос, сэр.
— Гхм… А лифты, полагаю, двигаются так медленно, чтобы в случае побега, пока заключенный будет спускаться в лифте с верхнего этажа, охране на первом этаже хватило времени, чтобы подготовить ему встречу.
— Не могу ответить на ваш вопрос, сэр.
— Но если эти устройства подчиняются только служащим, как заключенный воспользуется лифтом? — спросил Данбар.
— В истории можно встретить немало случаев, когда охранники помогали заключенным бежать из тюрьмы, — ответил Граймс. — И далеко не всегда к их спинам были приставлены пистолеты или ножи.
— Боюсь, мне не доведется увидеть, как Плесхофф дает взятку, — сказал Данбар. — Взятка с жалованья третьего помощника флотилии Приграничья… Мне и моего-то не хватит.
— Гхм… — буркнул Граймс. Похоже, Бамбергер был бы рад переменить тему разговора. — А какую работу выполняют заключенные?
— Плесхофф работает в мастерской, где собирают детали для проигрывателей, сэр, — ответил констебль. — Осужденным полностью выплачивается жалованье за выполненные работы, каковы бы они ни были. Если же суд еще не состоялся — даже если вина заключенного бесспорна — заработок выплачивают с вычетом платы за содержание. А после вынесения приговора заработок, конечно же, начинают перечислять на счет, где он накапливается.