Воронья роща

Вампилов Александр Валентинович

БАОХИН. Анечка, успокойся, прошу тебя… Не сердись, пожалуйста, но в данном случае она… права.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Она права?.. Даже так?.. Она меня оскорбляет, а ты… ты… Выходит, ты уже с ней заодно? Вот, значит, как! Ну, Семен, пеняй теперь на себя. Я тебя предупреждала. (Подходит к окну, открывает его, кричит.) Олег!.. Оле-ег!

В окно снова доносится отдаленный крик ворон.

БАОХИН. Аня! (Попробовал приподняться, но безуспешно.)

АННА ТИМОФЕЕВНА (обернулась).

Лежи теперь спокойно, жди врача. (В окно.) Олег! Зайди сюда.

БАОХИН (с мольбой в голосе). Анечка! Какой Олег?.. Неужели снова тот…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Да, он самый. Тот, которого ты уволил. А за что, никто до сих пор не может понять.

БАОХИН. Но, Аня, мы ведь договорились… Ты уверяла меня…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ничего. Ты меня тоже кое в чем уверял. А теперь, после того, что я тут увидела, он снова будет ходить к нам домой. Так и знай.

БАОХИН. Но, Аня…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ничего. Он настоящий друг, а я, если хочешь знать, между мужчиной и женщиной больше всего ценю дружбу. Не то что некоторые. Кроме того, я не могу сейчас сидеть за рулем, на днях у меня отняли права. Не ходить же мне пешком, сам подумай. Проходи, Олег.

Деликатный стук в дверь.

Появляется Камаев, молодой человек лет двадцати пяти. От него веет здоровьем, галантностью и самонадеянностью. Он щегольски одет, коротко подстрижен, в руках у него темные очки.

КАМАЕВ. Добрый день. (Легкий поклон.) Семен Николаич… (Поклон ниже.) Что с вами, Семен Николаич?

АННА ТИМОФЕЕВНА (саркастически). Ничего особенного. Просто он немного переутомился.

БАОХИН. Аня, я прошу тебя…

АННА ТИМОФЕЕВНА. А вот, обрати внимание… Хозяйка этой квартиры.

КАМАЕВ (поклон). Мне очень приятно. Камаев Олег Никитович… Шофер первого класса «А».

ВИКТОРИЯ. Да уж вижу.

КАМАЕВ. А почему девушка такая сердитая?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Ты что, еще ничего не понял?

КАМАЕВ. А что такое? Что я, собственно, должен понять?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Олег, ты просто святой.

БАОХИН. Аня, прекрати это… Я тебя очень прошу…

АННА ТИМОФЕЕВНА (Камаеву). Ты еще не понял, где мы находимся?

КАМАЕВ (правда, не сразу). Ну что вы! Не может этого быть.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Нет, ты просто ребенок. А спрашивается, что тут еще могло быть?

КАМАЕВ. Простите, вы имеете в виду… э… адюльтер?

АННА ТИМОФЕЕВНА. У меня нет никаких сомнений.

БАОХИН. Аня, прошу тебя! Ты все выдумала!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Выдумала? Ну так докажи мне, если я выдумала. Ну! Чем ты мне докажешь?

Баохин стонет.

КАМАЕВ. Так, так… Положение серьезное…

ВИКТОРИЯ. Ну и люди. Вместо того, чтобы успокоить человека…

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что же ты его сама не успокаивала?

КАМАЕВ. Анна Тимофеевна, а может, действительно, все это только

блеф вашей фантазии?.. Нет?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Может, и ты меня за дуру принимаешь?

КАМАЕВ. Никогда в жизни. Мне только интересно знать, кто же в таком случае позвонил по телефону?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Она. Он потерял сознание…

КАМАЕВ. Потерял сознание? (Внимательный взгляд на Викторию.) Что вы говорите? (Баохину.) Семен Николаич, разве вам можно так рисковать?

АННА ТИМОФЕЕВНА. Он лежал без сознания, а она в это время позвонила. С перепугу. Это же совершенно ясно.

ВИКТОРИЯ. К черту! С меня хватит! Товарищ Баохин, вы меня простите, но этого больше терпеть не могу. Лучше я пока уйду.

КАМАЕВ. Стоп! (Останавливает Викторию.) Стоп… Сейчас главное не горячиться. Положение у нас сложилось очень серьезное. Давайте-ка спокойно все обдумаем… Значит, так. Первое. Кто-нибудь об этом знает?.. Кроме нас… Семен Николаич, еще кто-нибудь вас здесь видел?.. Нет? Отлично.

БАОХИН. Послушай, Олег. Ничего подобного здесь не было. Не было. У меня был приступ, вот и все. Сейчас приедет врач и…

КАМАЕВ. Врач? Вы вызвали врача?.. Какая неосторожность! Что вы вызвали? Скорую помощь?..

ВИКТОРИЯ. А то еще что?

КАМАЕВ. Ай-ай-ай! Ну разве можно так рисковать! Чего доброго, вот-вот прикатит.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Олежек, кто прикатит?

КАМАЕВ. Скорая помощь! Это опасность номер один.

БАОХИН. Опасность?

КАМАЕВ. Семен Николаич! Вы меня удивляете. Неужели вы не понимаете всей серьезности положения? Кого-кого, а вас весь городской контингент, буквально каждая собака знает, и если хоть кто-нибудь увидит вас на этой, я прошу прощения, кровати – все! Моментально пойдет по всему городу.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Это ужасно! И как это сразу не пришло мне в голову!

КАМАЕВ. Хорошо еще, что тут все свои. Потому что главное сейчас – это глубокая конфиденциальность. (Виктории.) Правильно я рассуждаю?

ВИКТОРИЯ. Нет, неправильно! Вот пойду сейчас и позову кого-нибудь. Назло.

АННА ТИМОФЕЕВНА. Что?.. Да ты с ума сошла!

КАМАЕВ. Сделаешь большую глупость, а потом долго будешь каяться.

ВИКТОРИЯ. А мне плевать…

КАМАЕВ. Не торопись. Подумай сначала. А вдруг Семен Николич не поправится и чего доброго… долго не поправится…

Баохин стонет.

Представляешь? Тебя судить могут.

ВИКТОРИЯ. За что?

КАМАЕВ (немного подумал). За растление. Срок могут дать.

БАОХИН. Я уверяю вас, клянусь! Даю вам честное слово: ничего здесь не было!

АННА ТИМОФЕЕВНА. Это вопрос решенный. Было.

Виктория вдруг бежит к двери, на пороге останавливается.

ВИКТОРИЯ. Ну вот что. Если было, то я сейчас кого-нибудь позову, а если не было, то… Тогда еще посмотрим. Поняли?