Воронья Кость
Шрифт:
Воронья Кость стоял и выслушивал их, горячий воздух, воняющий маслом и горящей плотью, кружился над ним, будто бы заключая его в объятья. Внезапно наступил резкий момент хеймтры — тоска по былому; по усадьбе Орма — Гестерингу, где ярл приложил немало усилий, чтобы побратимы Обетного Братства отошли от разбоя; но эта затея провалилась, ведь они были викингами, а не фермерами. Теперь в той долине зазеленеют новые травы, распустится новая листва, что будет отбрасывать тень. Фьорд искрится бликами, над гладью вод кричат чайки, набрасываясь на каждого, кто слишком близко приближается к их оставленным без присмотра яйцам. Там стоит
Воронья Кость желал всё это. Он хотел это и много больше, — владеть огромными наустами — сараями для хранения кораблей, украшенными резными деревянными решетками, такими же искусными, как в христианском кафедральном соборе. Внутри — огромные корабли, а вокруг — корабельные команды из закованных в железо воинов. Столько кораблей и воинов, сколько требуется для того чтобы завоевать королевство.
Воронья Кость задавался вопросом, почему норны привели его именно на этот берег, связав нить его жизни с умирающим Гримой? Я возвеличился, благодаря последнему деянию ярла Красных Братьев — верный знак того, что Один присматривает за мной, как если бы он явил одноглазое лицо в синем небе.
Он размышлял об этом остаток той длинной ночи, к рассвету погребальный костёр рухнул, превратившись в пепел и искры. Смятение и благоговейный страх от всего, что случилось на этом тёмном пустом берегу, пошевелилось в нём, словно нахохлившийся ястреб.
Утром они перенесли пепел Гримы на небольшой одинокий холм, выложив его могилу светлыми камнями и галькой в форме лодки, чтобы показать, что здесь покоится викинг. Затем собрали морские сундуки и погрузились на оба корабля.
Воронья Кость последним спускался с холма, он оглянулся на выложенное камнями последнее пристанище Гримы, холм вздымался совсем рядом с береговой линией, но очень далеко от северных гор, где хотел бы лежать старик. Воронья Кость задался вопросом — остался бы доволен Грима сделанным им выбором?
Он шагал прочь, чувствуя, как невидимые глаза смотрели ему в спину из этой могилы, выложенной камнями в форме лодки, размышляя о команде побратимов и судьбе их последнего предводителя, старого, одинокого, встретившего смерть на этом далеком берегу.
Глава четвёртая
Команда Вороньей Кости
Только норвежцы не боятся темноты в открытом море. Так скажет любой, кто следует дорогой китов. Но на самом деле лишь киты не боятся ночного моря — но северяне все равно плавают ночью, когда греки, англы, саксы и франки идут к суше и причаливают к берегу.
Корабль, подаренный Гримой, назывался "Скагги". Очень подходящее название, думал Воронья кость — корпус просмолен дёгтем, чёрный, как головешка, хоть и в соляных разводах, а местами загажен чайками. Для большинства людей "скагги" значило "тень", но северяне видели в этом нечто большее, для них это имя звучало как "зловещая тень" или "призрак".
И поднятый парус не смягчал ни зловещий вид корабля, ни его название — оказалось, парус окрашен в цвет старой крови. Воронья Кость остался вполне доволен — настоящий драккар, по двадцать весел на борт, довольно старый, как сказал
А ещё "Тень" оказалась быстра, так что им пришлось связать оба корабля, чтобы "Быстро скользящий" Хоскульда не отставал от них. Рулевое весло закрепили как следует, и Воронья Кость оставил Ровальда и Кэтилмунда на кнорре, убедиться, Хоскульд пойдёт с ними тем же курсом; торговец понадобится ему чтобы опознать Дростана, когда они найдут монаха; но с тех пор как Берто огрел Хоскульда топорищем, торговец понял, что воин из него не получился, и стал хмур и замкнут.
В тот день они долго шли под парусом. Воронья Кость оставил людей на своих местах, шкипером "Тени" остался Тьорвир Асмундсон по прозвищу Стикублиг. Ему шло это прозвище — "Наблюдающий щепки", — так как он проводил много времени, внимательно наблюдая за щепочками, которые он кидал за борт, чтобы по их скорости и направлению движения точнее определять местонахождение корабля.
Воронья Кость был доволен — люди делали хорошо знакомую им работу, и похоже, мало что изменилось — разве что рядом с кормчим теперь находился другой ярл, да появилось несколько новых лиц. Мар, Кауп, и еще некоторые понимали, что на самом деле изменилось всё, но к тому времени, как они вошли в тихую бухту, команда казалась счастливей, чем в начале дня.
Они разожгли костры и приготовили еду. Кауп удивил Воронью Кость и остальных вкусным блюдом, гораздо вкусней, чем они готовили сами, Сгоревший Человек использовал травы и специи из припасённых где-то личных запасов. А те из команды, кто хорошо его знал, только посмеивались, глядя на довольные новые лица.
Покончив с едой, уже перед закатом, в вечерних сумерках, Воронья Кость, сидящий вместе с Мурроу и Онундом, махнул рукой Мару и Каупу, подзывая присоединиться.
— Ну как они? — спросил он у Мара, который сразу же понял, о чём речь.
— Сидят чуть в сторонке от твоих людей из Гардарики, — ответил он, — но это пройдёт со временем. Большинство людей новички и не повидали того, что видели воины, которые давно были с Гримой. Ветераны всё восприняли легче, хотя никто ещё не проникся духом принятой клятвы.
— А ты? — спросил Воронья Кость, и Мар кивнул. Кауп тоже кивнул в ответ на вопросительный взгляд, усмешка, как взмах сорочьего крыла пронеслась по его лицу. Воронья Кость чуть-чуть помолчал.
— Надеюсь, дух Гримы остался доволен местом, где мы упокоили его тело, — наконец заговорил он, — в земле, далёкой от северных гор.
Мар ответил ему насмешливым взглядом.
— Это был бы подходящий конец для любого из Красных Братьев, — ответил он, и к удивлению Вороньей Кости, лицо Мара осветилось добродушной улыбкой. — А знаешь, как этот отряд получил своё имя?
Он сказал "этот", отметил Воронья Кость. Красные Братья уже ушли во вчерашний день, в седое туманное прошлое, и в старых стоптанных сапогах пришло Обетное Братство. Воронья Кость покачал головой, и приготовился слушать рассказ, как Красные Братья заслужили такое название, — должно быть, за таким окрашенным в цвет крови именем кроется хорошая история.
— В своё первое плавание с Гримой, — произнёс Мар, — они вышли на "Тени", тогда ещё новом корабле с великолепным новым парусом, выкрашенным охрой. Когда его прополоскали, — он покрылся полосами — тёмно-красными и жёлто-золотыми — и Грима остался доволен.