Воронья дорога
Шрифт:
– Стойте! – завопил он, хлопая дверцей машины и со всех своих коротеньких ножек устремляясь к входу в часовню.– Стойте! – выкрикнул он снова, уже, пожалуй, без необходимости, потому что все, чем бы они ни занимались, замерли, когда завизжала тормозами машина.– Остановитесь!
Готов поклясться, что я услышал в этот момент приглушенный треск, но никто мне не верит. Вот тогда это, наверное, и произошло.
Чуткие гробовщики из корпорации «Галланахский крематорий» обычно сжигают тела по ночам, дабы видом дыма не усугублять горе и без того скорбящих родственников. Но бабушка Марго в завещании потребовала незамедлительной кремации, каковая и происходила в те минуты, когда
– Ай! – воскликнул доктор у самой двери, где его должен был перехватить встревоженный служитель.—Ай!—повторил он и повалился, сначала в объятия служителя, а затем на землю. Несколько секунд простоял на коленях, затем развернулся и сел на зад, вонзая короткие пальцы в пухлую грудь и глядя на гранитные плиты мостовой перед часовней. А потом уплотнившаяся и притихшая в растерянности толпа услышала от него:
– Дорогие друзья, прошу извинить, но у меня, кажется, коронарный тромбоз…
И с этими словами доктор Файф завалился на спину. Несколько мгновений ничего не происходило. Потом Дин Уотт пихнул меня рукой, в которой держал «регал», и тихо молвил:
– А, че, прикольно.
– Дин! – цыкнула на него Эшли.
Наши родственники между тем уже столпились вокруг доктора.
– Вызовите «скорую»! – закричал кто-то.
– Здесь же есть катафалк! – воскликнул мой отец.
– Только ушиб – фигня,– пробормотал Дин, энергично теревший голень, и обратился к сестре: – Слышь, валим отсюда?
Катафалк сослужил службу: доставил доктора Файфа в местную больницу как раз вовремя, чтобы спасти если не его профессиональную репутацию, то хотя бы жизнь. А тот приглушенный хлопок – настаиваю, что я его слышал,– был взрывом. Взорвалась моя бабушка. Доктор Файф забыл предупредить в больнице, чтобы из тела перед кремацией извлекли электрокардиостимулятор. Как я уже говорил, в моем роду такие вещи случаются.
Глава 2
То были дни радужных перспектив; и мир был очень мал в ту пору, и в нем еще жило волшебство.
Он рассказывал детям удивительные истории. О Тайной Горе и о Звуке, Который Можно Увидеть. О Лесе, Утонувшем в Песке, и Деревьях из Окаменевшей Воды. О Медлительных Детях и о Волшебном Пуховом Одеяле и об Исхоженной-Изъезженной Стране. И дети верили всему. Они узнавали о далеких временах и давно исчезнувших местах, узнавали о том, кем они были и кем не были, о том, кем они станут и кем не станут.
Тогда каждый день был неделей, каждый месяц – годом. Сезон был десятилетием, а год – целой жизнью.
– Пап, а миссис Макбет говорит, что Бог есть, а ты попадешь в дурное место после смерти.
– Миссис Макбет – идиотка.
– Не, пап, она не идиотка. Она учительница!
– Нет такого слова «не», а есть слово «нет»… То есть у слова «не» другие значения.
Он задержался на тропе и повернулся взглянуть на мальчика. Остановились и другие дети, они ухмылялись и хихикали. Все уже почти добрались до вершины холма и теперь находились чуть выше верхней границы произрастания леса, установленной Комиссией лесного хозяйства. Отсюда виднелась пирамида из камней: горб, подпирающий горизонт.
– Прентис,– сказал отец,– человек может быть и учителем, и идиотом. Он даже может быть и философом, и идиотом. А бывают политики-идиоты… Сдается мне, других политиков и не бывает. Даже гений может быть идиотом. Миром правят сплошь идиоты. Идиотизм – не очень серьезная помеха в жизни и в профессии. Иногда это явное преимущество, даже залог успеха.
Дети хихикали.
– Дядя Кеннет,– прощебетала Хелен Эрвилл,– а наш папа говорит,
Ее сестренка, стоявшая рядом на тропе и державшая ее за руку, пискнула и прижала холодную ладошку ко рту.
– Да, Хелен, твой папа абсолютно прав,– улыбнулся он.– Но только в пейоративном смысле, к сожалению, а не в смысле практическом.
Дайана снова пискнула и, хихикая, отвернулась, пряча лицо. У Хелен на мордашке отразилось недоумение.
– Пап, а пап,– затеребил Прентис отцовский рукав.– Пап, миссис Макбет – учительница, правда учительница. И она сказала, что Бог есть.
– Да, пап, мистер Эйнсти тоже так говорит,– добавил Льюис.
– Я имел удовольствие беседовать с мистером Эйнсти,– сказал старшему мальчику Кеннет Макхоун.– Он считает, мы должны были послать войска во Вьетнам, чтобы американцам помочь.
– Пап, он тоже идиот? – отважился задать вопрос Льюис, разгадав кислую мину на отцовском лице.
– Безусловно.
– Так, значица, Бога нету, мистер Макхоун?
– Да, Эшли, Бога нет.
– А как насчет вумблов, мистер Макхоун?
– Это еще кто такие, Даррен?
– Вумблы, мистер Макхоун. Уимблдонские вумблы.—Даррен Уотт держал за руку младшего брата Дина, а тот таращился на Макхоуна; казалось, малыш вот-вот расплачется.– Мистер Макхоун, а они-то есть?
– Конечно есть,– кивнул отец Прентиса.– Ты же видел их по телевизору, верно ведь?
– Ага.
– Ага! Ну так они, значит, существуют. Настоящие куклы.
– Но ведь они по-настоящему настоящие, а?
– Нет, Даррен, они настоящие не по-настоящему. Настоящие обитатели настоящей Уимблдонской пустоши – это мыши и птицы, ну, может, еще лисы и барсуки; никто из них одежды не носит и не живет в опрятной норке с мебелью. Это одна тетенька придумала вумблов и сочинила про них сказки. А другие люди наделали по этим сказкам телевизионных передач [10] . Вот что настоящее.
10
Это одна тетенька придумала вумблов и сочинила про них сказки. А другие люди наделали по этим сказкам телевизионных передач.— Речь идет о цикле из 24 повестей-сказок (1968—1978) английской писательницы Элизабет Бересфорд (р. 1926) и об основанном на первых книгах цикла телесериале, поставленном в 1972 году Айвором Вудом (60 пятиминутных серий). И повести, и телепостановка, и музыка к ней (композитор Майк Бэтт) были фантастически популярны в Англии в 1970-е гг. К слову сказать, на гитаре в исполнявшей музыку Бэтта группе The Wombles играл видный сессионный музыкант и продюсер Крис Спеллинг, сотрудничавший с Джеком Брюсом, Элтоном Джоном, Донованом, Джоном Кейлом, Брайаном Ино, Артом Гарфанкелом, Брайаном Ферри, Роем Харпером, Sex Pistols, Ниной Хаген, Лори Андерсон, Томом Уэйтсом, Полом Маккартни и др.
– Вот, я ж тебе говорил! – Даррен затряс ручонку брата.– Они ненастоящие.
Дин заплакал, закрыв глаза и скривив рожицу.
– О господи! – вздохнул Макхоун, не переставший изумляться тому, с какой быстротой детское личико из персика превращается в свеклу. Его младшенький, Джеймс, только-только прошел этот этап.
– Дин, успокойся! А ну-ка, орлы, вперед, посмотрим, удастся ли нам покорить эту вершину! – Он поднял ревущего малыша – сначала пришлось уговорить, чтобы отпустил руку брата,– и посадил на свои плечи. И посмотрел в запрокинутые мордашки остальных: – Мы ведь уже почти на месте, ребята. Поглядим на пирамиду?