Воронья дорога
Шрифт:
– Лахи, спасибо тебе, ты такой молодчина…
– Да без проблем, миссис Эрвилл. Фиона повернулась к нему и улыбнулась:
– Лахи, я – Фиона. Когда называешь меня «миссис Эрвилл», я себя старухой чувствую.
– Ладно, Фиона,—ухмыльнулся Лахи. Мальчишкой он был худым, субтильным, а вырос в долговязого, жилистого мужчину. Несколько лет службы на торговом флоте и жизни в Австралии сказались на его коже: она теперь смахивала на мелкозернистую наждачную шкурку.
– Вот так-то лучше,—улыбнулась Фиона и повернулась, меняя выражение лица на брезгливое, к человеку на заднем сиденье. Фергюс как раз захрапел.– Ну что, будим эту тушу?
Разбудить «тушу» не удалось. Фиона пошла в дом – сказать няне, что она может ехать домой. Лахи тем временем пытался поднять Фергюса.
– Подъем! Ферг, проснись! Ферг!—Лахи хлопал его по щекам – тяжелый подбородок колыхался как студень.
– Хр-р…
– Подъем!—Лахлан дал Фергюсу пощечину покрепче.– Хватит дрыхнуть,– тихо сказал он.
– Хр-р… Хендркс-с, вырдык…
Фергюс вдруг проснулся: руки бестолково размахивают, в глазах – дикий блеск, из горла – только слабое бульканье. В следующий миг он скатился с сиденья на пол и тотчас снова захрапел.
– Ну, как тут наша спящая красавица? – спустилась с крыльца Фиона вместе с тоненькой белокурой девочкой, которая на ходу застегивала ветровку.
Лахлан повернулся:
– Дрыхнет как убитый.
– Ну и денек,– пробормотала Фиона и глянула на Фергюса, а затем повернулась к девушке.– Ленни, милочка, спасибо. Поезжай, только осторожно, ладно?
– Ладно, миссис Эрвилл,– вынула девушка ключи из кармана и направилась к «мини».– Спокойной ночи.
– До свидания.
Фиона и Лахи взялись за Фергюса: Лахи – под мышки, Фиона – за лодыжки. И потащили бесчувственное тело вверх по крыльцу, через дверь. В вестибюле положили на пол, передохнули, а затем понесли по лестнице на второй этаж.
– Туда,—кивнула Фиона.
Лахи опустил Фергюса спиной на свое колено и нажал ручку потемневшей от старости деревянной двери. Дверь отошла, открыв мглистый проем.
– Свет-то есть?
– Вот тут выключатель, чуть ниже. Комната оказалась маленькой, и лампа хорошо осветила ее. Односпальная кровать, туалетный столик с зеркалом, кресло и платяной шкаф. На стене, напротив оконца, репродукция картины с охотничьим сюжетом.
– Хватит с него на эту ночь и гостевой,– проворчала Фиона, пока вместе с Лахи тащила мужа к кровати.
– Фу-у-ух! – выдохнула Фиона и тяжело опустилась на пол.
Лахи сел на кровать,
– Тяжелая работенка.– Она сняла с Фергюса туфли и кивнула на дверь: – Все, идем пить лучшее виски старого пердуна. Ты заслужил.
– Годится,—улыбнулся Лахи.—Раздевать его будем?
– Еще чего!– фыркнула Фиона. В дверях она посторонилась, пропуская Лахи в коридор.– Пускай спасибо скажет, что в машине не оставили.– И выключила свет.
* **
Фергюс проснулся в кромешной темноте и не понял, где он находится. Такое чувство, будто он проваливается в черную бездну и это длится уже целую вечность. Мелькнула страшная мысль, уж не умер ли – до конца времен не будет никаких ощущений, кроме падения вниз головой… Услышал собственный стон, пошевелил руками и нащупал постельное белье. Охлопал себя – надо же, он в одежде! Вот рукава рубашки на запястьях. Вот брюки, свитер… Обуви нет. Он пошевелил пальцами – трутся о ткань носков. Ладонями легко нашел края матраца – значит, кровать односпальная.
И по-прежнему темно, хоть глаз выколи. Фергюс напряг память: где он был, прежде чем вырубился? На вечеринке у Хеймиша и Антонайны Макхоунов? Ну конечно. Он и сейчас, должно быть, у них. Это не его кровать. Его спать уложили. Наверняка в какую-нибудь собачью конуру, с них станется…
Он вытянул руку и нащупал стол. Поводил над ним – ладонь наткнулась на что-то длинное, холодное, металлическое. Настольная лампа. Нашелся и выключатель. Щелчок – все кругом ужасно яркое, ослепительно-белое. Он зажмурился. Как голова кружится, черт… И болит. И в горле сухо. Водички бы.
Он окинул взглядом комнату с белыми стенами и потолком – вроде знакомая комната. Наверное, он здесь и раньше спал, или сюда поставили что-нибудь из мебели, которую он отдал Макхоунам. Он напряг слух, но ничего не услышал. Дверь тоже казалась знакомой. И это почему-то немножко успокоило. Он встал, дотащился до двери. Как он, оказывается, замерз! Отворил дверь, за ней – темный коридор. Интересно: пахнет здесь не так, как в доме у Макхоунов. Камнем и лаком пахнет. Как в замке.
Он вышел в коридор, пошарил по стене в поисках выключателя. Нашел, нажал. Увидел лестницу, ведущую вверх. Коридор со стенами, отделанными деревом, вел к другому лестничному маршу, идущему вниз. По стенам – старые картины. Еще сильнее закружилась голова, и он опустился на нижнюю ступеньку. Он дома. Это замок.
Он встал, пошел вверх по лестнице. Увидел дверь – за ней, он вспомнил, лестничный пролет, ведущий к двум верхним этажам. Дверь оказалась на замке. Не понял. Пошарил в карманах – ключа не нашел. Снова надавил на дверь. Набрал воздуха в легкие – позвать Фиону («Дурища сонная, ты ж меня заперла!»), но вспомнил о детях («Еще разбужу малявок»). Он спустился в нижний коридор, в кухню, попил воды. Ручные часы показывали два, настенные – тоже. У дверей в кладовку должны висеть ключи… но их на месте не оказалось.