Вороны

Варлей Вика

Жена Армея, заметив ее смятение, с любопытством оглянулась, — что хозяйку так взволновало? Ничего особенного на близ стоящей ветле она не увидела, если не считать большого черного ворона. Все внимание гостьи обратилось вновь к Пелагее, — но та уже улыбалась подарку и торопила гостей пройти в дом. Теперь очередь Гардинии принять дар от будущего супруга, — большой отрез розового шелка на платье. Сваха тут же размотала ткань и приложила невесте к лицу. Таких красавиц в их роду еще не бывало. Хорошие дети пойдут от их пары…

Пелагея же в душе молила всех богов,

чтобы все прошло гладко. Если что-то сорвется, то себе никогда этого не простит. Оркас подошел к Гардинии, вложил ей отрез в руки и, неожиданно для всех, сильно и смачно поцеловал в губы. Все рассмеялись. Девушка покраснела, смутилась. Затем вытерлась рукавом. Пелагея же стрельнула глазами на дерево, — заметил ли что произошло ворон… Видел ли? Да! Ворон вздрогнул, словно от удара плетью и тут же взмыл под облака. Черное пятно превращалось быстро в точку. Воистину, боги сегодня на ее стороне!

На лоб тут же наползли морщины, — нужно успеть все вовремя подать. Закуска готова, разносол на столе, а вот с горячими кушаньями ждет Марию, — та обещала помочь на кухне. Только вот где эта недотепа? Ладно, она сейчас рассадит гостей и сама сбегает — недалече. А Гардиния и сваха пока развлекут гостей….

Глава 32

Пламя свечи покачивалось от неровного дыхания. Девушка потянулась за цветной нитью, сделал новый стежок, всхлипнула. Мать заглянула в покои дочери, почуяв неладное, присела рядом на кровать. Ласково погладила по волосам:

— Что ты доченька? Что как загрустила? Или подарок тебе не мил?

— Почему? Мил…

— Ты такая у меня красавица! Пользуйся! В том нет ничего зазорного. Оркас — выгодная партия, от которой можно иметь все, что только захочешь. А не он, так будет другой. Хочешь? Любые принцы будут у твоих ног — только помани. Неужели не видишь?

— Не знаю, матушка… На душе так тяжело, словно не в светлый путь собираюсь, а … на кладбище. Я счастливой хочу быть…

Пелагея положила голову дочери себе на плечо, прижала, покачала, словно малое дитя.

— Все думы мои только об этом и есть. Только о тебе, о твоем счастье. А в чем оно — счастье то? Любовь на хлеб не намажешь, сыт ею не будешь. Счастье — это крепкое плечо, надежный мужчина рядом, поверь мне. Благополучие и достаток. Я — мать, жизнь прожила. Неужели я тебе зла когда пожелаю? Оркас может сделать тебя счастливой. Только позволь ему, доверься…

Гардиния пуще прежнего залилась слезами.

— Что ты горюешь, доченька? Все пройдет. Время все раны залечит. Забудется твой ворон…

Наступили будни, которые потекли один за другим как прежде в хлопотах. Помолвка состоялась, через месяц она войдет в новый дом уже супругой, полноправной хозяйкой. Днем в заботах о хозяйстве, ночью счастливой — в объятиях Оркаса. Если бы ей самой знать наверняка, быть настолько уверенной, как мать… Получится ли когда-нибудь забыть Михаса? Каждый раз при воспоминании о нем слезы подступали к горлу. Она строго-настрого запретила себе думать о нем, но сердце ныло, беспокойство и горечь светились во взгляде. Для чего она сама

себя рвет? Выбор сделан. Партия достойная. Мать счастлива. Обратного пути нет. Уже приглашены гости, в том числе и старейшины обоих поселений и назначена дата свадьбы. Матушка, как и обещала, расплетет ей косу и заплетет надвое и тогда уже ничего нельзя будет повернуть вспять. Перед богами и людьми она станет женой. Нужно смириться со своей долей, с такой судьбой. Оркас — тоже достойный муж и почему он не способен сделать ее счастливой? Ведь если она даст ему такую возможность… Права матушка. И от нее многое зависит также как и от него. Если уж она решилась… Нужно лучше присмотреться к нареченному спутнику жизни. Целый век им вместе куковать… Вошла Пелагея.

— Что ж ты жениха на улице держишь? Приглашай в дом, да угощай! Покажи, что не только красой тебя боги наделили, но и я кой-чему научила…

Гардиния послушно кивнула, поспешила в столовую, куда пожаловал Оркас.

Тот оценивающе оглядывал дом, затем похлопал по лавке, присел. Его длинные ноги, обутые в высокие кожаные сапоги, вытянулись почти до другого конца стола. На гладко выбритом лице без труда читалось самохвальство. Долгожданный приз у него в руках. Наконец-то! А заботливая мать доведет дело до счастливого конца. То есть до свадьбы. Гардиния кожей ощущала, как тот расслабился, успокоился. Чуть искоса посмотрев на жениха, невеста любезно спросила:

— Что ты будешь? Есть уха и крошенку могу принести. Творог с молоком. Скажи мне, что ты любишь, — я ведь совсем ничего про тебя не знаю.

— А и не надо! — громко хохотнул Оркас. — Главное, что я про тебя знаю достаточно.

— Что именно?

— Что ты мне верной спутницей будешь и хозяйка хорошая. Детей здоровых родишь. Что еще мужчине надо? Да и женщине тоже…

Его глаза с интересом блуждали по комнате, задержались на толстой перине материнской спальни, на горе подушек, а потом на сундуке — приданном невесты. Девушка поймала его взгляд, почувствовала, что он значит. Внутри неприятно кольнуло.

— Так что ты будешь?

— Ухи принеси. Сама готовила?

— Да.

— Вот ее и неси.

Гардиния скрылась за шторой, затем явилась с котелком в руках. Молча налила в глубокую чашу суп, отрезала ломоть хлеба. И тихо присела рядом. Оркас пододвинул чашу к себе, стал жадно поглощать содержимое. Вытер под конец все мякишем, бросил его в рот.

— Отменная уха, а ты — отменная стряпуха. Дай, поцелую.

Гардиния не отстранилась, когда губы Оркаса коснулись ее.

— Что-то ты бледная который день.

Чмокнув девушку, Оркас встал, еще раз прошелся по комнате. Половицы в одном месте скрипнули.

— Хорошо отец твой дом ставил. Долгую службу сослужит. Только вот пол поменять придется. Могу плотников прислать.

Девушка пожала плечом.

— Пришли.

— Жаль, что отец твой погиб. Дела обсудить не с кем по-мужски. Я сейчас хочу новый амбар строить, но отдельно от отца. Для начала у меня свои деньги есть…

— Про такое с матушкой разговаривай. Она всем добром пока распоряжается.