Воронье
Шрифт:
В самом начале их отношений Ольга потребовала, чтобы он рассказал о трех своих заветных желаниях. Поль ненавидел такие вопросы, которые почему-то всегда задают женщины. «Какое твое любимое блюдо? Ты меня любишь? Какое время года ты любишь больше: осень или весну? Какие женские имена тебе больше нравятся? Ты предпочитаешь Моцарта или «Биттлз»?»
Он подозревал, что Ольгу больше всего интересуют его сексуальные фантазии. Пришлось сделать вид, что не понял, чего она от него хочет, так что ей пришлось отвечать сначала самой.
Ольга
– Мне нравится быть учительницей, – сказала она. – Я люблю своих учеников, может быть, даже слишком. Да, я знаю, о чем ты думаешь, о том, что просто у меня нет своих детей. Но что я ненавижу в своей работе, так это то, что каждое утро уже в восемь утра я должна стоять перед классом. Если бы я могла жить как хочу, то спала бы до десяти утра, потом принимала бы теплую ванну, в одиннадцать выпивала чашечку кофе, почитывая свежую газету, и, наконец, в половине первого начинала бы занятия. Но в это время дети обычно уже идут домой.
– Попробуй работать так, – ответил Поль, – ведь есть много школ, где занятия начинаются вечером.
Но Ольга покачала головой и привела кучу доводов, почему эта затея обречена на провал, не говоря уже о том, что по вечерам она предпочитает наслаждаться вкусными блюдами и любовью, а не работать. Дневная школа – вот ее мечта. Впрочем, она тут же заметила ему, что сам он ушел от ответа на вопрос.
– Ладно, – сказал Поль, – если уж тебе непременно нужно знать, то моя мечта – свобода! Я, как и ты, ненавижу принуждение и хотел бы жить в соответствии со своими потребностями и желаниями. Хотел бы иметь достаточно денег, чтобы на пару лет забыть о работе и, не испытывая никаких финансовых проблем, посмотреть мир, может быть, путешествуя на яхте. По желанию отца я пошел учиться сразу после гражданской службы, в то время как большинство моих одноклассников взяли тайм-аут.
Ольга восхищенно кивнула.
– А что еще?
Поль напряженно сморщил лоб:
– Собственно говоря, всем людям нужно одно и то же – секс, деньги, любовь, успех, путешествия, удовольствия и так далее.
– Настоящее счастье, вечное здоровье и мир во всем мире, – закончила она. – Почему-то мне казалось, у тебя более оригинальные мечты. Ну представь себе, что я – добрая фея!
Поль промолчал. Откровенно говоря, Ольга в его тайных желаниях играла отнюдь не главную роль.
Какое-то время она тоже помолчала.
– Знаешь, какой сон я видела вчера? – произнесла она. – Правда, самый настоящий сон!
Поль, не слишком заинтересовавшись, пожал плечами.
– Во сне я была портнихой. Можешь смеяться, но у всех снов есть какая-то реальная основа. Родители многие годы меня убеждали, что у меня талант к шитью. Словом, во сне у меня было ателье и я занималась дизайном униформы для женщин-военнослужащих. – И требовательно посмотрела на Поля: – Что это тебе напоминает?
Он послушно, как ученик у доски, ответил:
– Тот день, когда ты очень устала. Мы смотрели вечерние новости, там рассказывали о женщинах-военных, и мы обсуждали все «за» и «против».
Ольга
– Женщины-военные объясняли мне, какой в их представлении должна быть практичная и в то же время красивая форма, и жаловались, что во время полевых учений не могут писать, как мужчины, стоя.
Здесь Полю пришлось улыбнуться.
Ольга просияла.
– Разумеется, я учла это. Женщины завидуют пенису главным образом из-за этого физиологического недостатка. Я изобрела брюки, у которых молния идет от начала попы до самого пупка. Если широко раздвинуть ноги, то можно мочиться и стоя.
– А как же трусы? – удивился Поль.
– А трусов нет. Вечно вы найдете к чему придраться, – сердито ответила Ольга.
Поль поборол желание поиграть с котом и успокоил ее:
– В этой идее что-то есть, тебе нужно ее запатентовать.
Время от времени его удивляла эта женщина, которая могла восстать из разоренной постели, как феникс из пепла, с быстротой молнии нарядиться, накраситься и выйти из дому. У Ольги все было не так, как у других его знакомых. Биологический отец был неизвестен, мать работала кассиршей в супермаркете. Когда Ольге было восемь лет, у нее появилось трое братьев и сестер. В семье она была бунтаркой, вопреки родительской воле сдала экзамены на аттестат зрелости и стала учиться дальше. Уже в самом раннем возрасте ей приходилось проявлять такую силу духа, что она наверняка могла справиться с любыми кризисами.
Любовная связь с Ольгой радовала Поля, но в ней не было ни намека на духовную близость, – по сути, она оказалась такой же ошибкой, как и его брак. Ольга не завоевала его сердца, но все же освежила его, как прохладный ветер. В его жизни была одна настоящая любовь, правда, он понял это, когда было уже поздно. Та женщина, старше его на десять лет, была единственной, к которой он внимательно прислушивался. Ему никогда не забыть, с каким смущением она однажды сообщила ему о том, что беременна. Смятение и раздражение Поля привело к немедленному разрыву. Если она родила этого ребенка, то сейчас он уже должен был бы заканчивать школу и слушать наставления Ольги. В своих более поздних связях, в том числе и с Аннеттой, Поль всегда был против детей, потому что это напоминало ему о той, прежней, пассии.
И хотя Ольга представляла собой совсем другой тип женщины, чем его мать, у нее были коричневые веснушки, которые волновали его, напоминали о родимом пятне, которое он обнаружил маленьким мальчиком на белой спине своей матери. Неправильная замысловатая форма родинки позволяла увидеть в ней самые разные вещи: морского конька, звезду, перышко или листок клевера. Для Поля это был цветок, потому что от теплой кожи матери всегда исходил терпкий запах французского фиалкового мыла. Ахим, как и мать, тоже был склонен к пигментным изменениям кожи и вообще был похож на красавицу мать, в то время как Поль с возрастом, к сожалению, становился все более точной копией приземистого, лысого отца.