Воронье
Шрифт:
– Сколько лет, собственно, этой Саскии? Чем она занимается? – спросил он за завтраком, так как никогда толком не прислушивался к рассказам о родных.
Мать ответила, что Саския чуть моложе Ахима, она играет на флейте в оркестре на радио.
– Она замужем? Дети есть? – спросила Аннетта.
– Разведена. Сейчас живет со своим другом, он тоже музыкант.
Мать заказала номера в гостинице не только для родственников, но и для друзей. Но церемония похорон должна была состояться в узком кругу.
– Кофе остынет, – с упреком заметила
Поль обнаружил в комнате младшего брата только нетронутую постель.
Аннетте хотелось поподробнее разузнать о личной жизни Ахима, и она как можно небрежнее спросила свекровь, что та думает о его подружке.
Реакция Хелены не говорила о симпатии.
– Ахим знакомил нас с таким количеством девиц, что все они перепутались в голове. Но эта Кармен совершенно бесст…
Аннетта не смогла сдержать радостного восклицания, тут же была наказана неодобрительным покашливанием, однако не обиделась. Для нее было очень кстати, что деверь оказался ветреником, – это значило, что интрижка не имеет никакого значения, инцидент в любое время можно считать исчерпанным. Один раз не считается.
Но тут она заметила, что мать Поля задумалась о чем-то своем.
– Дети, – решительно сказала она, – сейчас я поеду в город и куплю себе черный костюм.
Поль обменялся с Аннеттой удивленными взглядами.
– Не из-за разговоров, а чтобы не шокировать папину сестру. Тетя Лило – весьма и весьма буржуазная старая перечница. Аннетточка, ты не хочешь составить мне компанию?
Поля составить компанию не просили, и тот остался дома один.
Он воспользовался возможностью избавить мать от ненавистной ей официальной переписки. К сожалению, Ахим забрал с собой ноутбук, правда, в доме все равно не было принтера. На древней пишущей машинке Поль напечатал письма в больничную кассу и пенсионную контору, в банк, страховую и финансовую службы, приложив к каждому письму заверенную копию свидетельства о смерти. Теперь нужно было, чтобы мать поставила свою подпись.
Поль как раз искал в письменном столе отца конверты, когда в комнату вошел младший брат.
– Что, завещание так и не нашлось? – с нетерпением спросил Ахим.
– Насколько мне известно, – ответил Поль, – отец не изъявлял свою последнюю волю, а в таких случаях в силу вступает закон о праве наследования. Наследниками являются дети и супруг или супруга. Мама получит половину, мы поделим остальное. Но поскольку папины средства по большей части вложены в родительский дом, о наличных можешь не мечтать.
Ахиму, похоже, это сообщение не очень-то понравилось.
– Этот дом слишком велик для одного человека. Мама наверняка решит переехать в квартиру поменьше. Я тут ради интереса спрашивал у маклера о реальной стоимости…
Поль резко оборвал его. Не хочет же он выставить из дому собственную мать! До сих пор мама и словом не обмолвилась, что не собирается жить в своем доме до конца жизни.
Если уж Поля понесло читать нотации,
Особенно жадные до денег наследники, вещал Поль, как, например, его брат, могут потребовать, чтобы собственность была в течение трех месяцев продана с аукциона. Но даже сама мысль об этом ему противна!
– Я совсем не это имел в виду, – смущенно начал оправдываться Ахим. – Конечно, мама останется жить здесь, само собой разумеется. Но с другой стороны, после продажи виллы у нее появились бы солидные средства, и самым простым решением будет, если она выплатит нам наши доли.
– Чего ты хочешь, собственно? Ты ведь только что получил бабки, – раздраженно буркнул Поль. – Тебе-то мама отстегнула, это я остался, как всегда, на бобах. И тебе все мало?
На самом деле Поль опасался, что дело рано или поздно дойдет до конфликта, потому и отреагировал на слова брата жестче, чем намеревался сначала. Серьезно обдумав слова Ахима, он признал, что в идее выплаты их доли наследства есть свой резон. Перед его мысленным взором уже вставала небольшая яхта, вся команда которой будет состоять из единомышленников, которые выполняют свои обязанности по велению сердца, а не из-за денег. В его каюте будет водяная кровать, и Поль сможет пару лет предаваться мечтам и безделью, плавать от одного греческого острова к другому и рисовать живописные развалины.
Ахим не стал настаивать, о чем-то напряженно размышляя.
– Я поговорю с мамой с глазу на глаз, – пошел Поль на попятную. – Но очень осторожно, при благоприятных обстоятельствах.
16. Чудовище
Аннетта тем временем освободилась от шейного корсета. Поскольку она больше не чувствовала себя гималайским медведем, то решила вместе с матерью Поля приобрести подобающее траурное платье. Например, какой-нибудь темный брючный костюм, который потом можно будет носить на работу с пестрой блузкой, шелковым платком или модными бусами.
Манера свекрови водить машину Аннетте до того времени была незнакома, но на удивление ей понравилось, как Хелена держится за рулем. И покупка черного костюма удалась с первой попытки.
– Черное тебе к лицу, Хелена, – искренне сказала Аннетта и сняла с вешалки темный костюм. – Как ты думаешь, может, мне примерить вот этот?
– Надеюсь, не ради завтрашнего дня? – спросила свекровь. – Нет-нет, Аннетточка, ты не должна тратиться ради похорон, ты все-таки не кровная родственница…
От бешенства Аннетта покраснела как рак, но справилась с собой и предложила выпить по чашечке эспрессо.
Свекровь заметила, что Аннетта разозлилась, и ласково похлопала ее по руке:
– Детка, ты неправильно меня поняла, – конечно, ты тоже родная нам, но иногда в тебе больше консерватизма, чем в нас, стариках!
– Под консерватизмом ты подразумеваешь мещанство, – нанесла ответный удар Аннетта. – Но лучше я буду мещанкой, чем такой лицемеркой, как ты!