Ворон
Шрифт:
Мейдок поднялся, обнял ее и крепко прижал к себе. Уинн безбоязненно посмотрела ему в лицо и, протянув руку, погладила его по щеке, пальцем ласково провела по полной нижней губе. Он нежно прикусил этот палец, его темно-синие глаза взяли в плен зеленые глаза Уинн, подзадоривая ее. Она положила щеку ему на плечо, мягко потеревшись об него головой, и Мейдок ответил на ее невысказанные слова. Он наклонился и взял ее на руки. Так они и проследовали в его спальню; он осторожно поставил ее на ноги, затем налил два кубка прекрасного красного вина и отнес
Уинн быстро оглядела спальню, в которой еще не была. Большая, просторная комната с большим камином, в котором ярко горел огонь, уютно согревая воздух. Огромная кровать находилась на возвышении.
На ней лежало темно-синее шелковое покрывало с широкой каймой, расшитой золотом и мелкими драгоценными камнями. За кроватью с потолка до пола висела яркая шпалера, изображающая пурпурные горы; зеленые леса со зверями, сказочными и живущими в природе, птицами, порхающими с дерева на дерево. Окна смотрели на горы, она догадывалась об этом, хотя ночь и непогода скрывали их. В комнате были расставлены красивые резные стулья, столы, сундуки из теплого золотистого дуба. Обстановка, несмотря на всю элегантность, была проста.
Мейдок взял Уинн за руку и повел к большому ковру из белой овечьей шкуры, который лежал на полу у камина. Он осторожно положил ее. Она встала на колени лицом к нему. Взяв в ладони лицо Уинн, он поцеловал ее в губы, сначала нежно, потом все более страстно. Ее руки, доселе спокойные, сейчас поднялись и начали медленно гладить его грудь, потом крепко обвились вокруг шеи, притягивая его к себе. Затем она откинулась на мягкий ковер.
Его губы продолжали ласкать Уинн, и он подумал, сколь смела она в своей невинности.
Чтобы не напугать Уинн, Мейдок постарался не лечь на нее, а, извиваясь, опустился рядом с ней на колени. Взяв в руки одну из ее стройных ножек, он стал целовать изящные пальчики, поигрывая с ними, качая ножку в своих теплых ладонях, нежно поглаживая ее, а потом принялся ласкать вторую. Уинн захихикала от легкой щекотки.
— Сначала ты терзал пальцы на руках, теперь на ногах, — прошептала она. — Неужели, Мейдок, все мужчины любят так своих дам?
Вдруг она слегка взвизгнула, потому что его язык начал лизать изгиб ее ступни, и ощущение было чувственным.
— Умный мужчина, — заметил он, водя носом по се колену, — любит женщину с головы до ног, Уинн. Прискорбно, если женщина не получит всех наслаждений. Она больше, чем просто прибежище для грубого мужского естества. — Сильными теплыми руками он ласкал ее икры.
Уинн подумала, что это отношение к женщине ей было незнакомо.
Умелые руки вызывали во всем ее теле восхитительный трепет истинного наслаждения. Это было замечательное открытие. Она вытянулась и замурлыкала от его ласк, потом хихикнула, когда он вновь поцеловал ее круглое колено.
— Ты безумный, мой господин, — полусмеясь проговорила она.
Он вновь поцеловал ее, бормоча:
— Бедные маленькие коленочки. Они говорят мне, что их никто раньше не целовал, но
Она почувствовала его поцелуи, его язык, теплый и ласкающий.
Дрожь пробежала по ее телу. Это было совсем иное ощущение, не то, что прежде. Он осыпал поцелуями ее спину, они сопровождались влажным теплом его ласкающего языка. Она нервно изогнулась на мягком ковре, когда почувствовала, что он полулежит на ней. Он нежно покусывал ей ухо и пылко бормотал в него, вызывая в ней дрожь.
— Не бойся меня, дорогая. Я люблю тебя, — успокаивал он. — Запомни, тебе сегодня ничего не надо делать, только наслаждаться. Потом я научу тебя, как доставлять мне удовольствие, как сейчас я это делаю для тебя. — Он нашел губами нежную чувствительную шейку и после того, как воздал ей должное, он перевернул Уинн вновь на спину. — Скажи мне.
Она сразу же поняла, что он имел в виду, и ответила:
— Меня переполняет избыток чувств, которые набросились на меня, словно ветер на стены этого замка.
— Дорогая, ты ничего не сказала, приятны ли они тебе или нет.
— Необыкновенно приятны, так мне кажется. Меня беспокоит неведомое, — ответила задумчиво Уинн.
Он схватил ее руку и, перевернув, страстно поцеловал ладонь.
— У тебя хватит смелости продолжить ласки без дальнейших объяснений, веря, что я не причиню тебе вреда, моя любовь? — Он посмотрел на нее нежным взглядом, однако она могла разглядеть огонь, разгоревшийся в его глазах.
«Моя любовь». Как волновали ее два этих простых слова. Собственная мудрость подсказывала ей, что с приходом зари она вновь начнет спрашивать себя, что на самом деле связывало их во времени, но сейчас эти мысли не тревожили ее.
— Я стану твоей женой, Мейдок, в полном смысле этого слова. Освободи меня от этой ужасной невинности, чтобы мы могли вместе открывать новые миры. — Она притянула к себе его голову и пылко поцеловала.
«Она всегда поражает меня», — подумал он, начиная осыпать се ответными поцелуями, жадно припадая к ее рту пылающими губами, оставляя след на ее напряженном горле, руками и губами находя ее сладкие, молодые груди. Он трепетно ласкал ее, слегка сжимая ртом каждый маленький бутон, чувственно посасывая его, пока соски ее не стали томимы каким-то неясным, сладостным желанием.
Уинн глубоко вздохнула и изогнулась навстречу его губам, испытывая боль от истинного наслаждения, которое он ей доставлял. Она воспротивилась, когда его губы, оставив ее нежные, слегка распухшие груди, начали опускаться ниже. Однако поцелуи и ласковые прикосновения языком вызвали в ней вихрь новых чувств. Кончик его языка поиграл с пупком. Она вновь что-то беспокойно пробормотала, когда его голова слегка коснулась ее сомкнутых бедер, которые инстинктивно сжались еще плотнее.
— Нет, дорогая, — мягко пожурил он. — Ты должна открыться мне.