Ворон

Фергус

Ангвису было горько. Того, о ком говорили они с Виперой, старый жрец знал ещё младенцем, укачивал его на руках, преподавал ему слово Некс, смотрел, как он взрослеет и становится воином. А теперь Ангвис должен остановить его. Любой ценой.

– Если мы не сможем его убедить, остаётся лишь один выход - убийство.

Випера не вскрикнула, не стала прижимать ладони ко рту. Она ждала этих слов. С тех пор как Ангвис впервые почувствовал дыхание могильного холода, вырывающееся из земли, они с Виперой поняли, что другого выхода

нет.

– И как же ты собираешься это сделать?
– спокойно спросила жрица.
– Мы ведь только что пришли к выводу, что слишком слабы для этой цели. Мы ничем не сможем ему навредить, даже с помощью магии.

– Не мы, - Ангвис покачал головой.
– Другой, более сильный. Кто-то из наших соплеменников, из молодого поколения.

– И кто же? Ты питаешь пустые надежды, несчастный старик. Из наших соплеменников он самый могущественный. Остальные боятся его, даже его собственная семья. Кто осмелится бросить ему вызов?

– Не знаю. Но мы обязательно найдём такого. Это должен быть родственник, молодой и сильный. Тот, кто не испугается бросить вызов и победит.

Старческая слабость внезапно оставила Ангвиса. Он гордо расправил плечи и бросил взгляд на нарисованное изображение Некс над алтарём. На мгновение ему почудилось, будто в раскосых глазах богини промелькнуло одобрение. Ангвис уверенно улыбнулся.

Да, именно так всё и будет. Из молодого поколения явится герой, который возьмёт на себя трудную миссию. А ещё он обязательно должен быть родственником, ибо так гласит древний закон, вырезанный на спинке королевского трона.

Ибо только змей может убить змея.

Часть I

Посвящённые

Корвус I

Корвус открыл глаза и огляделся.

Он лежал пузом кверху на грубом деревянном полу. Красноватые отблески затухающего костра плясали над головой. Откуда-то сбоку доносилось заунывное пение Морбуса. Когда Корвус пошевелился, оно смолкло.

– Ты вернулся, - тихо и как-то торжественно произнёс старик. Корвус сел.

Его тело было абсолютно целым. Ни ожогов, ни ран, ни даже шрамов не осталось. Только засохшие кровавые пятна на коже напоминали о том, что он видел после смерти, - отрубленная голова и вскрытая грудная клетка. Корвус приложил руку к груди: сердце оказалось на месте и билось спокойно и ровно.

Ощущения были весьма странными. Точнее, их просто не было. Корвус помнил всё, что с ним произошло как до смерти, так и после, но никаких эмоций по этому поводу не испытывал. Он помнил, как чувствовал боль, гнев и страх во время пыток, но теперь от этих чувств не осталось ни следа. Если раньше в его душе кипело пламя, которому позавидовали бы даже огненные змеи, то сейчас там царила совершенная пустота.

Наверно, таково влияние смерти.

Он огляделся. У стены сидели Флор и Урсус, ничего не понимающие, растерянные. Урсус выглядел таким

же угрюмым, как обычно, а вот Флор чем-то неуловимо изменился. Корвусу потребовалось несколько долгих мгновений, чтобы осознать, что в нём не так.

Волосы Флора стали золотыми. И это не метафора. Не то что бы они золотились в пламени костра, вовсе нет. Его волосы блестели сами по себе, как будто действительно были сделаны из золота.

Что это? Ещё один привет от смерти?

Корвус перевёл взгляд в другую сторону и почувствовал, как его сердце слабо ёкнуло. Впрочем, эмоции тут же снова исчезли, сменившись непоколебимым равнодушием. На полу в кровавых лужах лежали Гай и Агнус. Их головы были отрублены, а сердца вынуты и расположены на животе.

Чуть поодаль в таком же положении лежал Брен. Над ним копошились наставники, лица которых по-прежнему были закрыты маской. На смуглом животе парня осталось кровавое пятно, но сердца Корвус не увидел. Наверно, наставники каким-то образом умудрились запихнуть его обратно.

Морбус снова запел на незнакомом Корвусу языке. Напевая, он подошёл к двум объёмистым вёдрам, которых парень не заметил раньше, и зачерпнул из одного ведра воду деревянным ковшом. Этой водой он полил окровавленное тело Брена, с головы до ног.

Корвус вытаращил глаза. Равнодушие равнодушием, но способность испытывать удивление он определённо не утратил. Раны Брена стали затягиваться на глазах. Отрубленная голова приросла обратно к шее, как будто комок вязкого теста к другому комку, рваные края рассечённой груди сошлись вместе. И когда странная вода полностью впиталась в тело парня, на его коже не осталось никаких повреждений.

Это и есть знаменитое колдовство Беспалых?

Морбус зачерпнул воды из другого ведра и опять вылил её на Брена. Как и предыдущая, эта вода стала быстро впитываться в кожу парня. Когда она впиталась полностью, Брен глубоко вздохнул и открыл глаза.

– С возвращением, - сказал Морбус, прерывая песню.

Брен непонимающе завертел головой по сторонам, потом сел. Он тоже изменился. Его глаза, раньше бывшие тёмно-карими, теперь стали казаться чёрными, совсем как у Фортиса. На правый глаз свешивался золотой локон, так странно смотревшийся на фоне остальной его лохматой чёрной шевелюры. Заметив Корвуса, Брен впился взглядом в его лицо.

– Ты тоже вернулся, - почти прошептал он.

– Да, и ты.

Наставники в масках склонились над Гаем, приводя его тело в порядок перед воскрешением. Распевая, Морбус зачерпнул воды из первого ведра и вылил на парня. Тело мгновенно срослось. Брен смешно выпучил свои новые чёрные глаза, Корвус, наверно, со стороны выглядел также.

– Что они делают?
– шёпотом спросил де Монтиум.

– Оживляют.

Морбус зачерпнул другой воды, и, когда она впиталась в тело, Гай воскрес. Он резко сел и недоумённо захлопал ресницами.