Шрифт:
Максим Горький (Алексей Максимович Пешков)
Воробьишко
У воробьев совсем так же, как у людей: взрослые воробьи и воробьихи пичужки скучные и обо всем говорят, как в книжках написано, а молодежь - живет своим умом.
Жил-был желторотый воробей, звали его Пудик, а жил он над окошком бани, за верхним наличником,
– Что, что?
– спрашивала его воробьиха-мама.
Он потряхивал крыльями и, глядя на землю, чирикал:
– Чересчур черна, чересчур!
Прилетал папаша, приносил букашек Пудику и хвастался:
– Чив ли я? Мама-воробьиха одобряла его:
– Чив, чив!
А Пудик глотал букашек и думал: "Чем чванятся - червяка с ножками дали чудо!"
И всё высовывался из гнезда, всё разглядывал.
– Чадо, чадо, - беспокоилась мать, - смотри - чебурахнешься!
– Чем, чем?
– спрашивал Пудик.
– Да не чем, а упадешь на землю, кошка - чик! и слопает!
– объяснял отец, улетая на охоту.
Так всё и шло, а крылья расти не торопились.
Подул однажды ветер - Пудик спрашивает:
– Что, что?
– Ветер дунет на тебя - чирик! и сбросит на землю - кошке!
– объяснила мать.
Это не понравилось Пудику, он и сказал:
– А зачем деревья качаются? Пусть перестанут, тогда ветра не будет...
Пробовала мать объяснить ему, что это не так, но он не поверил - он любил объяснять всё по-своему.
Идет мимо бани мужик, машет руками.
– Чисто крылья ему оборвала кошка, - сказал Пудик,- одни косточки остались!
– Это человек, они все бескрылые!
– сказала воробьиха.
–
– У них такой чин, чтобы жить без крыльев, они всегда на ногах прыгают, чу?
– Зачем?
– Будь-ка у них крылья, так они бы и ловили нас, как мы с папой мошек...
– Чушь!
– сказал Пудик.
– Чушь, чепуха! Все должны иметь крылья. Чать, на земле хуже, чем в воздухе!.. Когда я вырасту большой, я сделаю, чтобы все летали.
Пудик не верил маме; он еще не знал, что если маме не верить, это плохо кончится.
Он сидел на самом краю гнезда и во всё горло распевал стихи собственного сочинения:
Эх, бескрылый человек,
У тебя две ножки,
Хоть и очень ты велик,
Едят тебя мошки!
А я маленький совсем,
Зато сам мошек ем.
Пел, пел да и вывалился из гнезда, а воробьиха за ним, а кошка - рыжая, зеленые глаза - тут как тут.
Испугался Пудик, растопырил крылья, качается на сереньких ногах и чирикает:
– Честь имею, имею честь...
А воробьиха отталкивает его в сторону, перья у нее дыбом встали страшная, храбрая, клюв раскрыла - в глаз кошке целит.
– Прочь, прочь! Лети, Пудик, лети на окно, лети...
Страх приподнял с земли воробьишку, он подпрыгнул, замахал крыльями - раз, раз и - на окне!
Тут и мама подлетела - без хвоста, но в большой радости, села рядом с ним, клюнула его в затылок и говорит:
– Что, что?
– Ну что ж!
– сказал Пудик.
– Всему сразу не научишься!
А кошка сидит на земле, счищая с лапы воробьихины перья, смотрит на них рыжая, зеленые глаза-и сожалительно мяукает:
– Мяа-аконький такой воробушек, словно мы-ышка... мя-увы...
И всё кончилось благополучно, если забыть о том, что мама осталась без хвоста...