Воробьиная ночь
Шрифт:
— Шасси выпущено.
— Закрылки пятнадцать.
— Выпущены на пятнадцать.
— Закрылки тридцать восемь.
— Выпущены. — Одновременно бортмеханик начинает отсчет высоты по радиовысотомеру: — Семьдесят метров… шестьдесят… пятьдесят…
— РУД — двадцать!
— Есть двадцать!
Командир
Это не первая посадка Останина на грунт. Но это первая посадка, о которой он ничего не знает. Не знает ни прочности грунта, ни коэффициента сцепления, ни того, не окажется ли не вовремя под колесами какая-нибудь выбоина, колдобина или выброшенный за ненадобностью горшок. И он немного нервничает.
— Десять метров.
Командир начинает выравнивать машину. Касание. Стучат амортизаторы. Самолет бежит по земле.
— РУД — ноль! Винт с упора!
— Ноль. С упора снят.
Самолет довольно сильно потряхивает. Еще до остановки командир приказывает:
— Бортмеханик — в фюзеляж! Открыть рампу, вышвырнуть все из самолета. Гена, помоги ему.
— Только чеченцев или груз тоже?
— И то, и другое.
— Но, командир…
— Сбросить! И скажи чечне, что они где-то в двадцати километрах от своего Гудермеса.
Куда ехали, туда приехали, угрюмо думает он. Почему мы всегда поступаем так, как будто в мире есть что-то важнее жизни? А, плевать. Он обессиленно откидывается на спинку сиденья и опускает руки. Прикрывает глаза. Двигатели работают на малом газе. Он слышит тонкое пение сервомоторов, откатывающих под фюзеляж рампу и двигающих транспортер. Слышит сзади
— Спасибо командир.
— Убирайтесь, — говорит он, не оборачиваясь.
Устал он от всего этого до тошноты.
Стук падающих на землю ящиков, потом пение моторов и хлопок вставшей на место рампы. Второй пилот и бортмеханик возвращаются в кабину.
— Чечены высажены, груз сброшен, рампа закрыта, — докладывает бортмеханик.
— Хорошо.
— Командир, ты знаешь, что мы везли? — спрашивает второй пилот.
— Знаю.
— Вряд ли. В ящиках — чистый речной песок.
— Что-о?!
— Желтенький.
— Правильно, песок, — подтверждает бортмеханик. — Я такой копал возле речки, когда бетонировал фундамент. — Он смотрит на командира сплошным недоумением. — Зачем им было везти песок, если его здесь — выше ушей?
— Откуда вы знаете?
— А несколько ящиков разбилось, когда я транспортер включил.
Командир склоняется к штурвалу, опускает на него руки. Кладет на них голову и начинает неудержимо хохотать.
— Мама моя родная… Своя свояша обос… краша…
— Командир, что тут смешного?
Он вытирает слезы.
— Верно. Что тут смешного? Грустно это, правда, ребятки? — он выпрямляется. — Экипаж, занять места!
Когда второй пилот и бортмеханик усаживаются, он открывает форточку и выбрасывает в нее пистолет.
— Гена, Миша, давайте сюда ваши пушки.
Те передают ему оружие. Оно тоже летит за борт. Останин задвигает форточку.
— Экипаж, взлетаем! Винт на упор, РУД — сто!
Двигатели взвывают.
18 марта 1997 г.