Ворка в ауте

Сердитый Коротыш

Был отличный солнечный день — на работу как на праздник! Встал, умылся, побрился, почистился и вот снова молодой красивый мужик, как в песне: «а стропальщик парень прекрасный, профессией тоже гордится, его штукатурщицы любят, он трогает их за бока». Только я не стропальщик — обычный каменщик на стройке. Правда с высшим образованием, но ведь со средним специальным у нас на работу не берут, верно? Все ищут именно с высшим и чтоб красный диплом и чтобы двадцатилетний молодец опыт работы сорокалетний имел, а то мы вас на работу не возьмем. Что? Опыта нет? Извините, инженеры нам не нужны. Вот и я также, помыкался без работы месяцок, а кушать страсть как хочется и взялся за самую первую попавшуюся работенку — нанялся в бригаду. Сначала был подай-принеси, потом начали уже кладку доверять, ну а через несколько месяцев я дорос по карьерной лестнице до гордого звания плотника-бетонщика. Именно его не хватало до полного «бригадного» комплекта. Бригадир у нас мужик опытный и старый и абы кого в работники не брал, чем я ему приглянулся — непонятно, но все же мне

повезло. Так как он рабочий старой закалки, то у бригады был железный перерыв на обед — целый час с 12 до 13. Работали мы до шести, но и это казалось раем, не то что бригады китайцев пашут с шести утра до… шести утра. Круглосуточно, короче. Заказчики что-то там вякать пытались, мол, ленивые русские совсем работать не хотят, на что бригадир им так прямо и заявил — набирай чурок они тебе построят за дешево. Только потом не охай, когда здание развалится. У нас один такой деятель нашелся — послушался. Нанял бригаду что-то они там ляпали, а как время пришло объект сдавать, тут-то косяки и повылезли — там стена треснула, тут цемента не доложили, здесь «пустошовка». Главный приемщик походил, рожу сквасил и махнул рукой — переделывать. Заказчик ему в ножки бухнулся, а поздно — чиновник взяток не берет. Честный оказался. Конечно, станешь тут честным, когда два дома обрушились как карточные в нашем городе. Погибло сорок два человека и двадцать пять раненых. Тут все сразу засуетились. И теперь дома делают по технологии, как надо, а наш Петр Петрович следит, чтобы мы не халтурили. С этим у него строго — схалтуришь, вылетишь из бригады. Только я с детства халтурить не приучен, родителями правильно воспитан.

Короче, поскакал я на работу, благо объект рядом находился — мне от дома десять минут. Петрович опоздунов не любит, да и сам я стараюсь пораньше приходить — пока переоденешься, туда-сюда походишь, вот уже смотришь и кирпич привезли, раствор подают, работа началась. До полудня кельмой помахал, да ручкой положил — время незаметно пролетело. Там обед, потом и домой можно. Платили очень даже неплохо, так что грех жаловаться, хотя я первое время уставал, но потом втянулся и занятие свое не забросил, благо на обед почти час дают.

Ножики я люблю, очень их уважаю. У меня и «Кизляр» есть, и от «Ножемира» поделки тоже, булатные ножи, кованые, метательные. Последние очень сильно уважаю, сам попытался из рессоры выковать, да что-то не получилось, хотя обучалку в ютубе посмотрел. Там мужичок все грамотно так рассказывал и показывал, что вроде бы и все понятно, но что-то не получается. В итоге плюнул на это дело — не мое ковка и все тут. Мне больше нравится ножом «работать» — удары, тычки, подрезы. Опять же как метательное оружие. Ну фанат я и все тут. Мне некоторые на работе возразить пытались — что ты дурью маешься, любой пистолет быстрее и точнее твоего ножа. На что я им заметил эпизодом из «Звездного десанта», когда сержант пригвоздил ножом к стенду руку рядового. Уж если в будущем от ножа не отказались, то нам и подавно это делать не стоит. Покачали головами, да и разошлись. А мне на их мнение глубоко наплевать — я свой навык оттачиваю. Я и сейчас с собой два ножика таскаю — один метательный, второй обычный в чехле на поясе. Ну, не могу я без оружия, словно голый себя чувствую. Хорошо хоть разрешение с собой таскать не надо — длина лезвия обоих не превышает девяти сантиметров. Как будто мне этого не хватит, чтобы гопнику какому-нибудь горло перерезать.

Оказывается, чтобы ножом махать, надо некоторые приемы знать. Вот и пришлось в секцию записаться. Куда я честно походил две недели, да и бросил — пришли, переоделись, сели, сидим, типа, медитируем. Наставник-сенсей свалил куда-то. Пришел под конец занятия. Что, спрашивает, достигли просветления? Нет, машем головами как бараны. Ну тогда вам еще медитировать нужно. Короче, денег я на эту медитацию потратил около пяти тысяч, лучше бы дома на коврике также на пятки сел и сидел, спал, глаза закрыв. Вот ничем другим эта медитация от той, которую в зале на татами проводишь не отличается. Плюнул я на эти медитации, книжек умных понабрал, да и сам стал учиться кулаками и ногами махать. Тут мне стоит сказать отдельное спасибо моему приятелю боксеру Мишке, для которого я был просто «грушей». Ногами он мне махать не давал, а бил не слабо, поэтому увертки и ухватки я выучил довольно быстро ибо это мягко говоря неприятно, когда тебе «очень сильно надают по лицу». Мама охала, что ее сынок приходит домой бит и с синяками, но отец сразу же пресек эти причитания и с уважением поглядел на меня. Дядя под два метра ростом и шириной такой же, он никогда не испытывал чье-то желание с ним схватиться один на один. Если лезли — то только толпой и так же толпой отправлялись в больничку. А потом заявление строчили на отца — он де их избил и цинично издевался. Хорошо участковый попался нормальный, не стал дело шить. Посмотрел он на отца, посмотрел на дрищей, порвал их заявление и выгнал всех вон за дверь, где отец так дрищам улыбнулся, что тех ветром сдуло. А я вот не в отца пошел — мелкий и ростом и весом. Видимо по материнской линии кто-то там такой в роду был, раз я в задохлика превратился. Нет у меня «силушки богатырской», да и не будет. Ну, вот и нужно было найти альтернативу. Я воспользовался колюще-режущем оружием. А после армии, когда в погранцах служил, то там еще сильнее закрепил свой навык, в том числе и рукопашного боя.

После института я, также как и несколько наших лошков, у которых просто не было волосатой руки в военной кафедре, отправился в армию. Не ты выбираешь присягу, а присяга выбирает тебя — именно так все и произошло. ДМБ — очень, ну очень похожий на правду фильм о том, что происходит и происходило в советской,

а потом и в российской армии. Тоска, пьянка, мордобой, дедовщина, самоволки, ночные подрывы и «качания» — все это вызывало дикий гнев, когда находишься там и дикий хохот, когда ты уже отслужил и рассказываешь своим товарищам, как вы дружно, взводом, стоите на плацу в три часа ночи и горланите какую-нибудь песню, а офицер, выспавшийся, нажравшийся каши, читает вам всем мораль и устав и так хочется его послать, но нельзя, ибо дисбат, а он еще хуже. Это я про учебку. Там все в разы хуже чем в части — в части ты будешь все остальное время, а в учебке максимум на полгода и ты никто и звать тебя никак. Офицеру ты не сват, не брат и он тебя даже не вспомнит, когда тебя переведут в другую часть. Готовили в учебке сержантов, связистов, кинологов и еще хрен знает кого — многопрофильная учебка. Танкистов, слава Богу, не было. А то и под танки могли пехоту бросить. В общем я в учебке проваландался максимум с месяц, после чего был забран в пограничники. У нас учебка располагалась рядом с пограничной частью, ну а там появился зверский дядька майор Голубев, бывший диверсант и разведчик. Списывать этого зверя на гражданку никто желанием не горел, а то вдруг устроит третью мировую в отдельно взятом городишке, а дальше нашей жопы был только полигон Новая Земля. А там ведь ядерные боеприпасы испытывают. А ну как майор возьмет такую ракетку, да и зафитилит в сторону «вероятного противника». Очень сильный конфуз может произойти на международной арене. Так что начальство части решило дать ему на заклание свежую плоть. Провести ритуал освящения и принести в жертву молоденьких солдат. Голубев «полез в бутылку» и заявил, что «жертвенных агнцев» выберет лично. Мы еще не знали, что начальство, на основе разведбата создало взвод глубинной разведки — то что нужно сумасшедшему майору.

Вот этот зверь стоит перед строем и прямо всматривается в наши лица — выбирает, так сказать. Я не особенно переживал — самый мелкий среди новобранцев, худой до ужаса — кожа да кости. Я как в армию попал от стресса видимо сбросил килограммов десять. Так что весил на все «восемь», как сказал Карлсон Малышу. Только в сторону уменьшения. И эта сволочь выбрала меня! Видимо, за мою наглую ухмылку, которую я так и не смог стереть с лица.

Вместе со мной попали два здоровых деревенских бугая, связист и радист в одном лице среднего телосложения и еще один сморчок, который должен быть моим напарником. Майор сразу же расставил все точки над ё — пока группа будет одна, а потом, глядя на наши успехи, возможно он сформирует еще три. Мы прямо молились, чтобы он сделал это как можно скорее. И служба в армии превратилась в настоящую службу.

Во-первых майор выбил нам усиленное питание, за что ему большой плюс, ну а потом оказался жирный минус — гонял он нас как сидоровых коз. В полной боевой со всеми этими противогазами, фляжками, автоматами, подсумками, а бедного радиста нагрузил еще и двадцатикилограммовой радиостанцией. И автомат его мне вручил. Потому что бедный связист мог сдохнуть с первых же шагов, сделанных с тяжеленной рацией. И кто эту хрень придумал — здоровая металлическая станция на полупроводниках советского образца. Да любой мидланд дальше ее берет! На что майор резонно заметил — вот шваркнут по вам ЭМ-импульсом и накроется вся ваша микроэлектроника. А ламповым элементам он не страшен. Мы прямо глаза выпучили.

— Нет еще такого оружия! — заявил связист.

— Это сейчас нет. — Ответил майор. — А потом появится. А сейчас упор лежа принять. Всех касается, и тебя умник тоже. И рацию не снимай, а с ней бухайся. Если под обстрелом рацию повредят — что будешь делать? Как помощь вызывать? Вот и береги ее.

— Так меня же с ней за версту видно. — Прохрипел красный от натуги связист.

— Так ты пригнись. Делай раз… два. Делай раз… два.

И вот так каждый день.

А потом начались полевые выходы. Чертов диверсант заставлял нас прятаться в траве, а потом каждого легко находил, даже маскхалаты не спасали. А найдя — типо убивал. Чуть-чуть касался ножом шеи и шептал: не дергайся. Вот я и от неожиданности и дернулся — выхватил свой штык-нож (тупой, естественно, кто солдату острый даст, чтобы зарезался от тоски? Хотя и этим зарезаться можно если сильно захотеть) и, перекатившись, встал в позицию.

— Ого, военный, ты меня удивляешь. — Восхитился майор. — Ну, нападай.

Не люблю играть в нападении, но выбора не было — показал оружие — атакуй. Вот я и атаковал. Что я могу сказать — учеба по книгам не пошла впрок, разделал меня майор как мясник говяжью тушу. Скрутил, связал и нож отобрал.

— Мелкий, легкий, но наглый, — сказал он. — Подучить, толк выйдет. Где научился, солдат?

— В книжке поглядел. — Буркнул я.

— Руки этому писателю оторвать, который эту книжку нарисовал. Так и самому зарезаться недолго. С этого момента лично тебя натаскивать буду. Ты авангард, разведка, тебе и карты в руки. Языка тебе брать, не этим двум охламонам.

Бугаи радостно оскалились — что, сморчок, попал ты? А я не переживал — до дома еще десять месяцев, которые наверняка пролетят как один.

Майор сдержал слово — натаскал меня по ножевому бою прилично. Показал приемы и удары. Как правильно бить, куда в какую точку, чтобы сразу вырубить противника. Как правильно подкрадываться, не шуметь, подбирать экипировку, уложить рюкзак, рассовать магазины по разгрузкам. Ибо если дело дошло до автоматов, то все, пиши пропало, спалилась группа. А чтобы этого не случилось, надо что? Учиться, учиться и еще раз учиться — великий постулат картавого человека, перевернувшего всю страну с ног на голову и обратно. Вот мы и учились. Как могли. Была даже такая крамольная мысль остаться в армии на контракт, но я ее сразу же отверг — чур меня, чур. Дембель в маю, дембель в маю, в дембеле все по х..