Вор

Мерседес Сильвия

Сколько раз с тех пор, как она стала работать посудомойкой на кухнях университета Мифатес, она смотрела на эту нарядную лепнину? Сколько раз она ловила себя на том, что представляла лучший путь к крыше, где поставить ноги, где лучше ухватиться рукой?

Каждый раз она отгоняла эти мысли и сосредотачивалась на чистке котла с пригоревшей едой, ее костяшки были красными, кожу разъедала щелочь. Она бросила преступную жизнь. Она стала честной, работала до боли в спине и душе. Она создавала свою дорогу в мире, вдали от тени матери, и она не вернется.

Но старые привычки так просто не пропадали.

Ее

пальцы сжали острый край водосточного желоба. Она подтянулась и растянулась на почти плоской крыше общежития. Нилла миг отдыхала и просто дышала. А потом посмотрела за край, искала Сэма во тьме. Она видела его отчасти за бирючиной, он следил за ее прогрессом. Она помахала, и он помахал в ответ.

Она убрала пряди волос с лица, встала на колени, потом на ноги, повернулась к следующему препятствию. В ночи возвышалась Эвеншпиль.

Традиции говорили, что башня мага была построена фейри давным-давно, до Клятвы и до Войны. Ее шпиль был невозможно высоким, поднимался на тридцать этажей до острия иглы, которое будто пыталось пронзить небо. Камни были вырезаны идеально, и было почти невозможно найти шов или трещину.

Эвеншпиль стоял на утесе над океаном с незапамятных времен. Только в прошлом веке Мифатес построили квадратное здание университета вокруг его основания. Сама башня, полная магии, привлекала магов, как мотыльков огонь, но только самым высоким членам общества магов было позволено подняться по спиральной лестнице и погрузиться в тайны, скрытые в величественных комнатах.

Нилле было плевать на магов и их тайны. Пока в Мифатесе ей платили, они могли делать, что хотели, с их искусствами и темными гаданиями. Но… после этой ночи она не сможет вернуться в горячую вонючую кухню внизу. Она не могла так рисковать. На сцену преступления не возвращаться — правило номер один, которому ее учила с детства мама.

— Бред, — прошипела Нилла. Она не простит Кловена за это, за вмешательство в ее жизнь. Она думала, что освободилась от него и его бандитов после смерти матери. Но теперь у него был папа. И если она не украдет…

Нилла яростно замотала головой. Не было смысла думать о таком. Она выполнит работу, совершит кражу. Она вернет папу.

Ее ладонь вытащила из кармана штанов десять серебряных побрякушек. Она с легкостью надела их на костяшки каждого пальца. Если резко тряхнуть запястьями, вылетали кошачьи когти, яростно звеня в тишине. От звука сводило зубы.

Она подошла к основанию башни, посмотрела на свою цель. Двенадцатое окно. Кловен был в этом уверен. Двенадцатое окно на южной стороне. Нилла покачала головой. Лучше бы Кловену не ошибаться! Если все пойдет не так, ее обвинят.

Она стукнула краями когтей друг о друга в предвкушении. А потом прижала ладони к камню, чуть согнула пальцы и вонзила кончики когтей. Древние камни будто дрожали от прикосновения нилариума — серебра фейри, как его звали в этих краях. Когти были созданы фейри, были ценнее всех побрякушек, которые мама Ниллы добыла за годы. Этим можно было выкупить короля. Если бы папа знал, что у нее все еще они были, он продал бы их давным-давно и уже потерял бы деньги на одном из своих дурацких изобретений. Нилла не мешала ему думать, что их конфисковали, когда власти прибыли забрать тело после… последней работы. Она не говорила ему, что смогла улизнуть, снять их с пальцев матери,

уйти до прибытия Зеленых капюшонов.

— Хорошо, — пробормотала она, подтянулась и впилась когтями в камень Эвеншпиля во второй раз, начала подъем. Без когтей она не смогла бы забраться по этому белому камню.

Работа была трудоемкой. Ее босые ноги давали равновесие, но не опору — ее вес висел на ее руках. Но в серебре фейри было немного магии. Когти не только вонзались в камень, словно он был подтаявшим маслом, они почти тянули ее за собой. В тысячный раз она задумалась, как ее мама получила такое сокровище. Но эти мысли были бесполезны. Все в матери было загадкой. А теперь она была мертва, только ее нерешенная загадка и жила.

Нилла сосредоточилась на цели, карабкалась как можно быстрее, желая оставить работу позади. На середине пути ей пришлось остановиться и просто висеть миг, переводя дыхание. Сэм наблюдал за ней снизу? Она почти ощущала, как его взгляд следовал за ней из его укрытия в тени. Ей отчасти хотелось посмотреть вниз и поискать его взглядом. Вместо этого она повернула голову в сторону и посмотрела на океан.

Точка света во тьме привлекла ее взгляд. Всего лишь маленькое сияние, как желтая звезда, упавшая в море вдали. Но что-то в том свете беспокоило ее. Она знала, что лежало во тьме, в миле от берега Вимборна.

Роузвард. Жуткий остров.

Никто больше не жил на Роузварде. Все знали это. Поместье на вершине скалы было пустым, маленькие деревни вдоль берега были заброшены. Башня маяка опасно накренилась, и один большой шторм мог сбросить ее в море. Никто не зажигал свет в башне.

«Это пустяки, — говорила она себе. — Просто игра света луны на осколке стекла».

Но почему ее сердце отвечало на тот далекий блеск? Почему ей захотелось следовать за тем светом, как путник, очарованный блуждающим огоньком, которого заманивали к смерти? Нет. Это чувство было другим, куда сильнее. Она ощущала себя как… моряк после долгого плавания, готовый повернуть судно в безопасную гавань.

Нилла тряхнула головой и сосредоточилась на цели. Она не могла отвлекаться. Конечности дрожали от холода и усталости, когда она добралась до двенадцатого этажа и выбралась на узкий карниз.

Впившись в раму когтями на левой ладони, она заглянула в свинцовое стекло. Насколько ей было видно, темная комната была пустой. Она прорезала когтями стекло, просунула руку и отперла окно. Оно открылось наружу, но она была к этому готова. Нилла осторожно повернулась, запрыгнула внутрь и приземлилась на корточки.

После яркого света луны на белых камнях Эвеншпиля в комнате казалось еще темнее. Она прислушивалась, а нос ощущал запахи пергамента, чернил, перьев и пемзой. Кловену сообщили правильно: окно привело ее в мастерскую перьев. Ее глаза привыкли, и она увидела высокий стол в центре комнаты, почти ломающийся от веса тяжелых гримуаров.

Нилла медленно встала и успокоила дыхание. Она на носочках подошла к столу с трепетом. Она работала в университете Мифатес два года, но посудомойки редко видели самих магов. Она еще не была так близко к настоящей магии. Странное ощущение огромной силы доносилось от тех кожаных обложек с серебряными пряжками. Воздух был с манящей сладостью, звук, который не улавливали уши, приятно трепетал. Ее ноги сделали шаг, другой…