Вор времени
Шрифт:
«Хранилище образов», — почему-то подумал он. Именно здесь хранились узоры и образы Мандалы, чтобы их можно было воспроизвести. Сегодняшние узоры — на маленьком цилиндре, образы долгого использования — на больших.
Внизу пульсировала Мандала, пятна разных цветов и обрывки узоров скользили по ее поверхности.
Один из стоявших в дальнем конце зала монахов что-то крикнул, и маленький цилиндр остановился.
Непрерывно перекатывавшиеся разноцветные песчинки замерли.
— Вот так это выглядело двадцать минут
— Знакомая картина, — мрачно произнес Лю-Цзе. — Я был здесь, когда это случилось в прошлый раз! Ваше просветлейшество, вели воспроизвести последовательность с прежними Стеклянными Часами! У нас очень мало времени!
— Вряд ли стоит так… — начал было главный прислужник, но мигом замолчал, получив резиновым кирпичом по голове.
— Хотюпипихотюпипихотюпипиесьи Йю-Цзе пьяв, нам не стоит тейять вьемя, господа. Есьи же он ошибается, вйемени у нас хоть отбавьяй, и мы можем чуть-чуть им пожейтвовать. Пипихошюхошюхотю.
— Благодарю, настоятель, — кивнул метельщик. Он поднес ладони к губам. — Эй, вы! Второй шпендель, четвертый бинг, примерно в районе девятнадцатой гупы! И шевелитесь!
— Со всем уважением, ваше просветлейшество, не могу не выразить протест, — сказал главный прислужник. — Мы подготовились к такой чрезвычайной ситуации…
— Я знаю все о подготовке к действиям в чрезвычайных ситуациях, — перебил его Лю-Цзе. — Вечно чего-нибудь да упустишь.
— Вздор! Мы приложили все усилия…
— И как всегда, саму чрезвычайную ситуацию не учли. — Лю-Цзе повернулся к залу и озабоченным монахам. — Готовы? Отлично! Выводите на пол, немедленно! Или мне самому спуститься к вам? Учтите, я оченьне хочу туда к вам спускаться!
Люди отчаянно закопошились вокруг цилиндров, и на полу под балконом новый узор сменил старый. Линии и цвета были другими, но сине-белая точка занимала центр.
— Смотрите, — сказал Лю-Цзе. — Такая картина возникла меньше чем за десять дней до того, как часы начали бить.
Монахи промолчали.
Лю-Цзе невесело улыбнулся.
— А через десять дней…
— Время остановилось, — закончил Лобсанг.
— Можно и так выразиться, — согласился Лю-Цзе. Его лицо почему-то покраснело.
Один из монахов положил руку ему на плечо.
— Все в порядке, метельщик, — промолвил он успокаивающим тоном. — Мы знаем, что ты просто не мог оказаться там вовремя.
— Предполагается, что мы всегда должны оказываться там, где надо, вовремя, — возразил Лю-Цзе. — Проклятье, я стоял у самых дверей, Чарли. Слишком много зАмков, слишком мало времени…
За его спиной Мандала постепенно возвращалась к измерению настоящего.
— Ты ни в чем не виноват, — повторил монах.
Лю-Цзе сбросил с плеча его руку и повернулся
— Ваше просветлейшество, я прошу разрешить мне расследовать происшествие и определить причину! — Он постучал себя по носу. — Я чувствую запах! Я ждал такой возможности все эти годы! На сей раз я тебя не подведу!
Воцарилась тишина. Настоятель выдул пузырь.
— Это случится опять в Убервальде, — промолвил Лю-Цзе с нотками мольбы в голосе. — Именно там любят играть с электричеством. Я знаю эту страну как свои пять пальцев! Дай мне пару толковых людей, и мы раздавим беду еще в зародыше!
— Бабабабаба… Это нужно обсудить, Йю-Цзе, но мы бйагодайны тебе за пйедьожение, — ответил настоятель. — Йинпо, всех бдумбдумбдумстайших пойевых монахов собьять в зайе Мойчания чейез пять бабабаминут! Сейчас маховики йаботают бдумбдумгаймонично?
Один из монахов оторвался от изучения свитка, который ему передали.
— Судя по всему, да, ваше просветлейшество.
— Мои поздйавйения упьявьяющему панейю ИКИК!
— Но Шобланг умер, — пробормотал Лю-Цзе.
Настоятель разом перестал выдувать пузыри.
— Печайные новости. Наскойко я знаю, он бый твоим дьугом.
— Этого не должно было случиться, — покачал головой метельщик. — Не должно было.
— Собейись, Лю-Цзе. Мы еще поговойим. Икик! — Ударом резиновой обезьяной по уху настоятель направил главного прислужника к выходу.
Остальные монахи тоже начали расходиться по своим делам. Лю-Цзе и Лобсанг остались на балконе, стали наблюдать за пульсирующей Мандалой.
Лю-Цзе откашлялся.
— Видишь маховики в конце зала? — спросил он. — Маленькие записывают узоры за день, из них отбираются самые интересные, и уже они сохраняются на больших.
— Я только что предвспомнил, что ты это скажешь.
— Ну и ну, ну и ну. Какой одаренный отрок. — Лю-Цзе перешел на шепот. — За нами кто-нибудь следит?
Лобсанг огляделся.
— Здесь еще остались люди.
Лю-Цзе снова заговорил громко:
— Ты что-нибудь слышал о Великом Крахе?
— Только слухи, метельщик.
— Да, слухов было предостаточно. «День, когда остановилось время» и прочая ерунда. — Лю-Цзе вздохнул. — Знаешь, почти все, чему тебя учили, ложь. Иначе и быть не могло. Есть такая правда, которую сразу и не осознаешь. Ее надо подавать порциями. Ты ведь хорошо ориентируешься в Анк-Морпорке? В Опере приходилось бывать?
— Только оттачивая мастерство карманника, о метельщик.
— А ты когда-нибудь обращал внимание на крошечный театр на другой стороне улицы? Кажется, он называется «Дискум».