Вор и тьма
Шрифт:
Да ведь так мы себя сами перебьем! Алиса и рук не замарает!
– Проклятый пепел! – пробормотал толстяк. – Кровью пахнет!
Про меня и горца позабыли. Мы стояли на тропе, ведущей к берегу, и наблюдали за происходящим. Я лихорадочно перебирал варианты, как остановить намечавшееся смертоубийство, и не находил ничего лучшего, как тоже взяться за оружие.
Манрок остановился в двух шагах от инквизитора. Томас Велдон глянул на него, однако же чтения отходной молитвы не прекратил. Орк потянулся к кинжалу на поясе.
– Рой, –
– Чего удумал? – пробормотал Акан, двинувшись следом.
– Нет времени объяснять.
На самом деле я не понимал, зачем позвал толстяка за собой. Может быть, чтобы его присутствие придало уверенности… А-а, к дьяволу! Они сейчас вцепятся друг другу в глотки. Надо действовать! Я выкрикнул:
– Святой отец! Манрок!
Мой возглас остался без ответа, тогда я выстрелил. По виску сбежала капля пота. Я рисковал, очень сильно рисковал. За выстрелом могли грянуть новые, и уже чужие, но пронесло. Нервы людей и нелюдей выдержали.
Когда-то на Крабе видел, как Рыжий Крюк пальнул в облака, и за миг до начала резни сосредоточил на себе взгляды двух корабельных команд, не поделивших добычу. Взаимная злоба утонула в страхе перед Крюком, и тогда кровь не пролилась. А что сейчас? Репутация Николаса Гарда ужас не внушает. Что придумать мне?
– Прекратите! – ничего другого на ум не пришло.
– Не вмешивайся! – не оборачиваясь, прорычал Манрок.
Томас Велдон все так же молился, словно не видя и не слыша, что происходит вокруг, и от его поведения веяло не смирением, о чем любит говорить Матерь Церковь, а открытым вызовом. Чертов монах!
Я схватил вождя за плечо. Манрок мгновенно развернулся, откинув мою руку; его резкое движение чуть не спровоцировало орков. Они едва не кинулись к нам, и тогда выдержка оставила бы уже всех остальных.
– Уйди!.. – прошипел Морок. – Тебя это не касается!
– Ошибаешься, вождь, – я старался говорить на повышенных тонах, – меня это касается! Только попробуйте кинуться на них, и я начну стрелять по вам всем! Пусть и мою шкуру кто-нибудь продырявит, но никто не выйдет из схватки победителем.
Повисла тишина, смолк даже Велдон. На меня уставился каждый, кто был здесь. Почти победа!
– Верно я говорю? А, Рой?
Замерший в трех шагах позади толстяк поднял свой пистоль до уровня глаз и принялся водить ствол из стороны в сторону: то наводя оружие на орков и имперца, то целясь в Крика, Барамуда или Ричарда.
– Думаю, что говоришь ты верно, Николас, – произнес Акан.
Толстяк с лету угадал, как нужно действовать. Они все полагали, что выйдут победителями из намечавшейся схватки. По меньшей мере, каждый думал, что у него-то точно есть шанс. Но когда появляется кто-то новый и объявляет, что будет палить во всех без разбору, исход боя уже не просчитаешь.
– Вы здесь не просто так! – продолжал я. – Вы должны доставить
Орк слегка оскалился и, почти не мигая, смотрел на меня.
– Во имя Бога Отца и Бога Сына, – негромко произнес святой отец. Монах в последний раз осенил убитого знамением и, не уделяя оркам даже толики своего внимания, удалился.
– Морок, – Рой опустил пистоль, – ты должен предать земле Гурдуна и Уртака.
– Как погиб Уртак? – Вождь орков посмотрел на Тейвила.
Трое воинов Манрока сгрудились около мертвого, они тоже опустили оружие; как и остальные. Напряжение, которое охватывало наш небольшой отряд еще несколько мгновений назад, вдруг ушло.
– Кровь и песок! – выругался Тейвил, его палец вновь лег на спусковой крючок аркебузы. Арниец бросал на лес настороженные взгляды. – Я видел только, как она исчезла. Просто растворилась в воздухе на краю поляны. Она может быть рядом!
– Та тварь… – Я замешкался.
Никто не знал и не мог знать, что убивает племянница кардинала, однако я неожиданно понял, что не хочу, чтобы вскрылось имя убийцы. Пусть сейчас это и невозможно, однако я не желал выдать Алису вольно или невольно.
– Да! Здесь была она! – воскликнул арниец. – Проклятый пепел! Та самая тварь, что убивала в тумане.
– Проведать бы, как она вылезла из могилы, – произнес Рой.
Ему конечно же рассказали о той ночи, мертвой женщине с каштановыми волосами и обгоревшим лицом; да и когда шли до становища орков, я предупредил, что тень крадется за нами.
– И во что обратилась после Преисподней, и какого черта идет по следу! – добавил толстяк.
Манрок слушал говоривших, мрачнея на глазах.
– Как погиб Уртак? – Он повторил вопрос. – Я хочу знать, как это произошло!
– Говорю же тебе, не видел, – процедил Ричард.
Манрок побагровел. Я выругался про себя. Нервы у всех на пределе, и, похоже, опять все может начаться.
– Крик и я видели, – к нам приблизился гном, – фигура в черных одеждах, женщина…
Гном обернулся, глянув на эльфа. После кивка перворожденного продолжил:
– Да, я не ошибся, женщина то была. Появилась из ниоткуда и перерезала твоему горло. Потом уж Ричард стрелял по ней, но, видать, промахнулся.
– Я разрядил пистоль, когда тварь уже растворилась в воздухе, – вставил Тейвил.
– Нам жаль, Морок, – сказал Барамуд.
Мне показалось, что гном сочувствовал искренне, однако же вождь повел себя очень странно. Слова гнома обозлили его.
– Кому жаль? – Орк с вызовом уставился на Барамуда.
– Нам, – нахмурившись, ответил тот, – Крику и мне.