Вор и тьма
Шрифт:
Три обезглавленных человекообразных тела лежат рядом с павшими сегодня Нарвагом и Ивуром. Все пятеро – из одного клана. Их вождь негромко пел песнь об очищении от эльфийского проклятия душ и тел храбрых воинов – орочий обряд упокоения. Шестого следопыта унес водопад. Жаль, но Болга не найти.
– Аминь. – Инквизитор поднялся. – Ричард Тейвил будет жить… Какое-то время. Возблагодарите Господа, что частица святого Креста с нами. Без реликвии ему бы не помочь.
– Он очнулся?
– Нет, – ответил мне церковник, – он просто спит и проснется с рассветом.
Инвизитор мял себе шею. Он вымотан, но держится, не позволяя усталости взять верх.
– Мы не уходим? – встревоженно спросил Рой.
– Нет. Мы должны упокоить всех пятерых, – заявил инквизитор, – и я буду молиться над их телами всю ночь.
Я ожидал возражений орка, как вчера, когда он не подпустил монаха к Гурдуну, да вот ныне Морок не проронил ни звука. Вождь очень подавлен.
– Но мы все еще в Аннон Гвендаре! – попытался возразить горец.
– Располагайтесь рядом с мертвыми, – продолжал отец Томас, – я очерчу вокруг нас круг.
– Здесь нельзя оставаться! – не сдавался толстяк.
– Поэтому молитесь с наступлением темноты и до восхода солнца. Каким угодно богам, но молитесь!
– Но!..
– Я не оставлю их души Дьяволу! – В голосе Велдона зазвенела сталь.
Рой растерянно оглядывался. Он смотрел то на меня, то на Манрока, то на подошедшего Барамуда.
– Мы остаемся, – сказал гном.
– Мы остаемся, – осунувшийся орк кивнул.
А я? Что мне сказать?
– Мы остаемся, Акан, – произнес я. Внутри похолодело.
Очень-очень нехорошее предчувствие вонзило в сердце когти.
Глава 6
Проклятие голодных душ
Стемнело. Ночная тьма накрыла Гнилой водопад.
– Скоро начнется. – Акан Рой затянулся табачным дымом. Сегодня он курил особенно часто.
– Что начнется? – спросил я.
Вместе с толстяком мы стояли у выведенной на песке линии, которой отец Томас обозначил охранный круг, и смотрели на равнину, расстилавшуюся на месте исчезнувшего эльфийского города. К ночи тучи ушли, и лунный свет делал различимыми отдельные детали окрестностей футах в трехстах от нас. Были хорошо видны крупные валуны и деревья, поднимавшиеся над травой. Дальше ничего – равнина сливалась с черной полосой леса.
Задумавшись, толстяк не отвечал.
– Хотел бы я знать, чего нам ждать, – произнес он после недолгой паузы. – Никто не вернулся, чтобы рассказать об Аннон Гвендаре после заката.
– Пока ничего страшного. – Я попытался отшутиться, но уж очень коряво. Рой даже не заметил, что я претендую на оригинальность.
Из темноты раздался громкий вой. Мы у Гнилого водопада, поэтому протяжный крик мог доноситься только с близкого расстояния, в ста шагах от силы. По коже побежали мурашки, я непроизвольно схватился за рукоять сабли.
– Волк? – Рой напряженно пялился в темноту, его ладонь тоже опустилась на клинок.
– Он самый. – Раскуривая трубку, появился гном.
– Обычно волки избегают людей, – пробормотал
– Но мы не в обычных обстоятельствах, – заметил гном. – Они не нападут.
– Почему?
Гном только пожал плечами и промолчал. Выглядел он очень спокойным.
А мне вот по себе:
– Если только там волки…
Барамуд вопросительно уставился на меня.
– Болг сгинул в водопаде, Кинхага мы тоже больше не видели. – Я назвал имя последнего из орков, кто под началом Гурдуна погнал лодки вверх по течению Черной речки.
Кинхаг упырем не вернулся, как и Болг, однако павшие орки до сих пор преследовали отряд своего вождя, и ночь еще лишь вступает в свои права. Терзавшие меня опасения рвались наружу, но пока попридержу язык за зубами. Чтоб не накликать беду.
Меня, кажется, поняли без слов. Гном и толстяк переглянулись и почти одновременно испустили табачный дым. Рой беспокойно заерзал, а гном опять пожал плечами.
– Ваш инквизитор не с пустыми руками сюда пришел, – сказал он. – Это ж надо – Распятие остановило умруна! Думал, такое только в трактирных байках сказывают.
– То не простое Распятие, – благоговейно произнес толстяк. Большинство горцев славились набожностью, и он не являл собой исключение.
– Знаю, – скривился гном и даже закашлялся.
Подобное демонстративное неуважение к священной Реликвии где-нибудь за Долгим хребтом дорого бы обошлось бородачу. Но мы в Запустении, я не поборник веры, да и Рою на гнома в общем-то плевать.
Частица святого Креста. Это не единственное, что припас Томас Велдон. Я вспомнил про кольцо, которое инквизитор снял с пальца убитой тени. Алиса говорила, что магия кольца доступна только избранным. Но я хотел испытать его действие на себе, уж больно манили свойства колдовского кольца – невидимость, бесплотность и скорость в пути.
Наш отряд продвинулся вглубь Запустения всего ничего, и такие потери! Не исключаю, что могу остаться один. Может быть, не окажется иного способа избежать гибели, как надеть кольцо. Может быть, я брошу компаньонов, чтобы не погибнуть бессмысленной смертью вместе со всеми. Отдавать жизнь ради кого-нибудь из них я не собирался, и это не предательство. Это не случай Герингена, потому как тот просто струсил, когда еще мог сражаться. Хотя, скорее всего, граф надумал свести счеты с лейтенантом, открыв его спину упырю. Раньше имперец частенько теребил свое укороченное ухо и зло косился на Тейвила.
Но кольцо еще надо опробовать и для начала – выкрасть у инквизитора. Только где монах его хранит?
Томас Велдон не поднимался с земли уже второй час. Упокоив упырей и орков осиновыми кольями и освященной водой из Черной, инквизитор принялся за молитву. Сначала в полный голос, потом утих – только беззвучно шевелил губами. В темноте чернела коленопреклоненная фигура с накинутым на голову капюшоном монашеской рясы. Зная Велдона, я не сомневался, что он действительно будет молиться до рассвета.