Вор Города. Невольник
Шрифт:
Даже Церковь стала его целью только из-за необходимости оправдать тягу к присвоению чужого имущества.
— Вроде бы, — подумав, сказал Галент, — есть какой-то специальный термин. Да, это ж болезнь. Я просто больной человек, ничего более.
Но и это его не заботило. Галент получал удовольствие от своего ремесла, а это было главным.
Дождавшись прихода госпожи-ночи, вор отправился на свидание к Дуку. Механист наверняка записал своего странного клиента в мертвецы, вот он удивится, когда увидит его живым и невредимым. Галент надеялся,
"Надо бы проникнуть в его дом тайно, вот он напугается!" — думал Галент, но сомневался, что сможет воплотить идею в жизнь.
Механисты со всеми их машинами были опасными врагами, кто знает, какие сюрпризы приготовил для непрошеного гостя Дук.
По знакомой дороге вор быстро добрался до Извилка, а затем и до того дворика, где находился дом Дука. В глаза бросались многочисленные листовки, которыми были обклеены почти все здания. Большинство листовок были порваны, но некоторые сохранились. Полицейских на улицах было больше обычного, попадались даже кавалеристы.
Ничего удивительного, горожане должны были как-то отреагировать на события в храме Святого Кёра.
Галент не мог без риска ознакомиться с листовкой, так что поспешил по своим делам. О происходящем в Городе можно узнать у механиста. Пусть эти ребята признанные затворники — некоторые даже десятилетиями не покидают свои убежища — они держали руку на пульсе событий. Горожанам нельзя расслабляться, особенно таким, как Дук.
Надеясь утолить любопытство и пополнить амуницию, Галент позвонил в дверь механиста. Во дворе возле его дома собралось с десяток людей, похожих на ремесленников цеха, они что-то обсуждали, но Галент не мог услышать что. Подходить же к мастеровым он опасался из-за их крутого нрава.
Дук вскоре отворил дверь, но не впустил Галента, пока не рассмотрел его лицо.
— Многолюдно у вас тут, — сказал вор вместо приветствия.
Механист пожал плечами и отступил, давая гостю пройти.
— А ты неразговорчив, как я погляжу.
— Если тебе так хочется славы, то почему ты в Ратушу не заявился? Тебя там ждут, приятель.
— Я как-нибудь зайду, — вор красноречиво ухмыльнулся. — Там есть на что поглядеть.
— Да, ты особый посетитель… Ну, ладно! — Дук закрыл дверь и кивком головы пригласил Галента пройти в комнату. — Говори, за чем явился, и проваливай. Ты создаешь слишком много проблем, хотя кто-то считает иначе.
— Не ворчи, я тебе плачу не за слова, а за инструменты.
— Вот в этом вся проблема, — воскликнул Дук, повернувшись лицом к вору. — Ты используешь МОИ инструменты, да еще теряешь их где ни попадя! Думаешь, инквизиция такая глупая?! Они же придут сюда, ко мне!
— Потому тебе потребовалась протекция цеховиков? — спросил Галент.
— Эти мне ничем не помогут, — презрительно сказал Дук. — Собираются тут, шумят, городовые их гоняют… Да что за ерунду они там вообще орут?! Я такого бреда не слышал даже… вообще не слышал!
— И о чем же они кричат? — полюбопытствовал Галент. —
Дук только махнул рукой.
— Да, равенство для всех — нищета. А братство я бы предложил какой-нибудь сестричке, — говорил Галент, а Дук его уже не слушал.
В комнате, где механист выставлял свои творения, сидел Сайленс. Довольно помятый, давно небритый и что странно — трезвый. Он давно уже не спал, о чем говорили круги под его глазами. Но, несмотря ни на что, священник улыбался, словно нашкодивший мальчишка.
— А этот что тут делает? — не особо радостно спросил вор.
— Этот?! — вскричал Сайленс. — Галент, мальчик мой…
— Если ты еще раз назовешь меня своим мальчиком, я тебе язык отрежу!
— Галент, ты жалок, — священник приветливо улыбнулся вору, — но это простительно, ты еще юн и ничего не понимаешь.
— Я понимаю только то, что какая-то церковная крыса пытается сунуть нос в мои дела, — рыча, вор подошел к священнику и угрожающе навис над ним.
— Только без рукоприкладства, — подняв руки, сказал Сайленс. — Что тебя не устраивает в моей персоне? Разве я каким-то образом оскорбил твою воровскую душонку? — Он перевел взгляд на механиста, не без интереса наблюдающего за своими гостями: — Дук, как по твоему, я сделал что-нибудь плохое этому молодому человеку?
Дук пожал плечами, а потом мотнул головой.
— Неблагодарный! — ткнув узловатым пальцем в грудь Галента, сказал священник.
Вор схватил священника за кисть и дернул на себя, сбросив его со стула. Усевшись сверху, Галент приставил к шее Сайленса нож. Дук испуганно вскрикнул и в ужасе отступил назад, но не вмешался.
— Что ты теперь скажешь?! — прошипел вор.
— Только то, что ты идиот, — спокойно, обыденно ответил Сайленс.
Казалось, что это положение его вполне устраивает, а перспектива принудительного кровопускания ничуть не пугает. Вор сильнее надавил ножом.
— Скажи, почему я должен сохранять тебе жизнь? Меня не будут мучить угрызения совести, если я зарежу еще одну свинью в рясе.
— Разве я в рясе? — возразил Сайленс.
Он был одет в простое гражданское платье, похож на пролетария, а не на пастыря.
— Это не важно! Говори, или я перегрызу твою шею!
— Как страшно, но я утолю твое любопытство. Только вначале отпусти меня, неудобно разговаривать, когда не видишь лица собеседника. Дук! Принеси нам вина, будь добр, дорогой мой.
Механист кивнул и ушел. Галент поколебался, но отпустил священника. Убить он его сможет в любой момент, просто не хотелось оставлять труп в комнате механиста. Тот вполне мог отказать в своих услугах вору, а где он найдет еще одного такого мастера? Лучше убить Сайленса в его храме.
— И так, — произнес священник, потирая шею, — я вижу, что искусство Дука не затупилось, это радует. Такие механисты как он, нам еще пригодятся.
— Кому это нам?
— Ну, нам, — Сайленс покрутил кистью, — вот мне и моим людям.