Вопрос времени
Шрифт:
– Я всегда его храню, – сказала она. – Ты купил мне его в тот день, когда… помнишь? Ты еще сказал, что…
– Что он идет к твоим волосам, – закончил за нее Гилкренски. – Так оно и есть.
Он погрузил пальцы в густую волну ее каштановых волос. Она увидела его печальные глаза с золотыми искрами огня. Насколько глубоки шрамы на его лице и на руках? Доходят ли они до самого сердца? И найдется ли в нем когда-нибудь место для нее? Ей хотелось получить ответ прямо сейчас.
– О, Тео, – прошептала она, заливаясь слезами. – Какой
Гилкренски попытался ее обнять, но она быстро повернулась к нему лицом и впилась в него поцелуем. Она целовала его отчаянно, с мокрым от слез лицом. В первый момент Тео отпрянул, ошеломленный ее порывом. Но потом призрак Марии исчез, и он окунулся в сиюминутный поток жизни, ответив ей глубоким поцелуем, в котором чувствовалась его собственная жажда. Пока Джессика расстегивала пуговицы на его рубашке, руки Тео ласкали ее тело под тонким шелком. Через минуту они лежали нагими в объятиях друг друга.
На пике взаимного блаженства она не удержалась от крика, наслаждаясь уже забытым ощущением подлинного счастья. В тот вечер, слившись в одно целое, они словно отпраздновали долгожданную минуту, когда волна страсти смыла все старые преграды, снова сделав их любовниками.
Выходные прошли восхитительно. Джессика сделала только один звонок, пригрозив лично кастрировать администратора отеля, если им кто-нибудь помешает. Испуганная обслуга оставляла еду в коридоре, не решаясь даже постучать в дверь.
В те счастливые дни она поверила, что обрела свой прежний мир…
Но теперь, сидя в темной спальне и глядя на яркую щель под дверью, она чувствовала, что он снова разваливается на части. Да, они занимались любовью под рождественской елкой. Да, он работал в уютном мирке ее офиса. Возможно, даже его сердце принадлежало ей… на какое-то время. Но разве потом оно не вернулось на свое прежнее место, к его жене Марии?
Недавний кошмар подсказал ей правильный ответ. Теперь она знала, как глубоки были его раны в тот злосчастный день, когда умерла Мария Гилкренски…
Джессика ушла из офиса около четырех часов, чтобы не попасть в час пик, и двинулась по автостраде М4 на юго-запад, в частный санаторий, где Тео приходил в себя после взрыва, убившего его жену.
– Поверхностные раны на голове и тыльной стороне рук, – описал ей доктор состояние пациента в телефонном разговоре. – Он может вернуться домой, хотя я на всякий случай подержал бы его здесь еще несколько дней. Но беспокоиться не о чем.
Однако Джессика все же беспокоилась, и вовсе не из-за «поверхностных» ран.
Она свернула на шоссе А34 и миновала сонную деревушку близ Фарнборо. Слева между оградами мелькнула взлетная полоса частного аэродрома «РКГ», где компания держала несколько малых самолетов. На площадке перед главным ангаром она увидела сине-белый лайнер с гордо красовавшимся на хвосте логотипом фирмы.
Джессика
– Дело идет на поправку, мисс Райт, – сказала сиделка, когда они вместе вошли в выложенный плиткой вестибюль и стали подниматься на второй этаж. – После смерти жены у него была сильная депрессия, но в последние два дня он стал совсем другим.
– То есть?
– Как вам сказать… Более собранным, что ли. Нет, скорее, более энергичным. Все время говорит по телефону, отдает распоряжения, строит планы, назначает встречи.
Они прошли через безлюдный коридор. Джессика кивнула охраннику, стоявшему возле массивной дубовой двери. Тот повернулся и почтительно постучал.
Потом еще раз.
Ответа не было.
– Наверное, он спит, – предположила сестра, открыв дверь своим ключом, и вошла внутрь.
Джессика услышала, как она позвала Тео по имени, сначала тихо, потом громче. Она вошла следом за сестрой.
Палата напоминала роскошный гостиничный номер. Ветер колыхал плотные занавески, задернутые от солнца. Кровать была пуста, а за шторами зияло настежь раскрытое окно с выходом на пожарную лестницу.
– Полчаса назад он был здесь, – пробормотал охранник, перед глазами которого промелькнула вся его карьера. – Я проверял!
Но Джессика уже бежала вниз по лестнице и садилась в свою машину. Через мгновение ее черный «ягуар» рванул с места, выплеснув на лужайку пригоршню гравия, и она помчалась обратно на аэродром.
Взвизгнув тормозами, Джессика остановилась за ангаром и услышала рев моторов, набиравших обороты с другой стороны здания. Механик бросился к ней, размахивая руками.
– Сюда нельзя! – закричал он, перекрывая гул двигателей. – Самолет вот-вот взлетит!
Джессика рывком распахнула дверь и выскочила наружу, чувствуя сладкий запах отработанного топлива.
– Я иду куда хочу! – заорала она прямо в ухо механику. – Доктор Гилкренски на борту?
Мужчина заколебался.
– Да… конечно, на борту. Он лично заказал самолет. Сказал, что хочет проверить новый автопилот и слетать в Дублин к исполнительному директору.
От воя моторов закладывало уши. Они почти не слышали друг друга.
– Я и есть исполнительный директор, черт подери! – прокричала Джессика, бросилась мимо охранника и повернула за угол здания на утреннее солнце.
Оглушительный гул машины ударил ее в грудь, словно волна, хлестнув по лицу и едва не сбив с ног. Самолет собирался выехать на взлетную полосу, человек с оранжевыми палочками яростно сигналил пилоту. Он показывал на открытый в фюзеляже люк. Машина медленно поползла по бетону с распахнутыми створками, на ходу подтягивая лестницу.