Вопрос Времени

Воронцов Илья

– Нет, сэр.

– Хорошо. Можете быть свободны, адъютант.

Оставшись один, Таббс вновь запустил большой дисплей. Стена расцвела десятками миниатюрных изображений.

– Ну да, так я и думал, – проворчал коммандер.

За время вылазки отряд Таббса успел смонтировать в комплексе кучу скрытых камер. Взору предстал комплекс «Пайк» – вернее, та часть, что обследовали космопехи до столкновения с группой Майера.

Люди в пустых коридорах – редкие гости. Помимо серой униформы безопасников мелькают бело-красные одеяния – эти, должно быть, налаживают

системы комплекса. Работы там много. Чего стоит одно видеонаблюдение…

Таббс вспомнил миг, когда увидел цифры на повреждённых записях. Вспомнил холодок, что пробежал по спине.

– Нет, я докажу, что прав, – коммандер сжал кулаки. – Портал… добром это не кончится. Уже не кончилось.

7. Хадебе

Ноябрь 2117 года.

Комплекс «Пайк» на Психее.

Менеджер вызывал отторжение. С первого взгляда. Холёное лицо, костюм с иголочки, брюки отглажены так, что стрелками можно резать бумагу.

– Коллеги, в связи с непредвиденными обстоятельствами изменён рабочий график.

В просторном зале собралось несколько сотен человек в униформе техперсонала. Менеджер вещал на небольшой импровизированной сцене; кто-то соорудил систему направленного освещения – лучи прожекторов бьют по выступающему, отчего собрание больше походит на концерт.

Отчасти так и есть.

– Какими ещё обстоятельствами? – выкрикнули из толпы.

– Возникла заминка при развёртывании комплекса, – уклончиво ответил менеджер. Он успокаивающе воздел руки: – Не волнуйтесь, дни простоя оплачиваются по обычной ставке.

– Напортачили, значит? – едко спросил тот же голос.

– Потребуется время, чтобы скорректировать проект, – менеджер проглотил издёвку. – Кроме того, неточности в анализе поверхности астероида вынуждают проводить дополнительное укрепление грунта. График возведения комплекса будет доступен после завершения расчётов.

Менеджер нажал что-то в терминале. На огромном, во всю стену, дисплее за сценой высветилась карта.

– Администрация вынужденно ввела ограничения на перемещение, – он повернулся к дисплею. – Доступная для посещения зона выделена синим. Красный участок – только для сотрудников службы безопасности или по особому пропуску.

Зал недовольно загудел. Люди махали кулаками, тыкали в менеджера пальцами. Тот попытался воззвать к голосу разума, но получил в ответ новую порцию гневных выкриков.

Табо Хадебе смотрел на происходящее и смертельно скучал. Попытка развлечься подсчётом лампочек на потолке потерпела крах – гомон толпы постоянно сбивал со счёта. В итоге Хадебе плюнул на собрание и покинул зал. В отражении на стеклянной двери мелькнул невысокий чернокожий мужчина с бритой головой и ореховыми глазами.

– Что-то полезное говорили?

Хадебе повернулся на голос. На скамье у стены пристроился добродушного вида парень, судя по лицу – латиноамериканец.

– Почти ничего, – Хадебе сел рядом. – Большие шишки вроде как накосячили с расчётами; работа откладывается на несколько дней.

Парень пожал плечами:

– Никогда

не видел, чтобы всё шло по плану с первого раза.

– Ещё нам ограничили свободу перемещений.

– В курсе, – усмехнулся парень. – «Кепки» уже завернули пару раз.

Рабочие прозвали «Кепками» сотрудников службы безопасности из-за характерных головных уборов. Хадебе успел свести знакомство с парочкой безопасников и знал – прозвище их ужасно бесит.

– Всё-то тебе известно!

– Не всё, – На смуглом лице заиграла дерзкая улыбка. Парень протянул раскрытую ладонь: – Матиас Рамос. С кем имею честь?

– Табо Хадебе.

Двери зала распахнулись, в коридор повалила толпа. Похоже, менеджер с задачей не справился: угрюмые лица рабочих, обрывки сердитых фраз – явное тому доказательство. Последними вышли несколько ещё более угрюмых безопасников. Работы у бедолаг явно прибавится – за рабочими теперь нужен глаз да глаз.

Спасибо менеджеру.

Хадебе вынул из кармана протеиновый батончик, содрал шуршащую обёртку.

– Будешь? – он предложил батончик Матиасу.

– Не откажусь.

Хадебе отломил часть, передал собеседнику.

– Спасибо, – Матиас съел угощение в один приём. – Боюсь представить, что случится с рынком, когда запустят портал.

– Коллапс? – предположил Хадебе.

– Смотря для кого. Читал про кризис 2038 года?

Хадебе откусил протеиновый батончик:

– Не-а, – равнодушно бросил он.

– В 2038 учёные доказали, что нефть имеет неорганическое происхождение, – отсутствие интереса со стороны Хадебе мужчину не остановило. – Ух, что началось! За пару дней цена нефти упала раз в пять. Рынок лихорадило – просто жуть! Русские как-то удержались на плаву – хотя им крепко досталось, – а вот экономика стран ОПЕК накрылась медным тазом. Я родился в Испании, но предки – из Венесуэлы. Угадай, почему они перебрались в Европу? – закончил Матиас риторическим вопросом.

– Зато Китай, надо думать, ликовал, – произнёс Хадебе после недолгого молчания.

– Китай и сейчас ликует, – хохотнул собеседник. – Ему принадлежит добрая треть «Пайк»! Ребята подсуетились и обеспечили себе металлургический рай.

Матиас встряхнул тяжёлыми волосами:

– К слову, сам-то откуда? Штаты?

– Юг Африки. Я из потомственных шахтёров – на платиновых рудниках «Лонмин» трудился ещё мой прадед.

– Вижу, шахтёра ты перерос, – взгляд собеседника задержался на левой руке Хадебе; поверх серой ткани комбинезона красуется белый шеврон – знак инженера.

– Угу, – Хадебе отправил в рот очередной кусок батончика. – Что мне, всю жизнь бобиком породу долбить? Отучился на инженера систем жизнеобеспечения, вернулся в шахты. Из лучших был, между прочим! Потому и позвали на Психею.

– Круто! А я из простых техников, – шеврон Матиаса, в отличие от Хадебе, оранжевого цвета. – Буду обслуживать погрузочную технику в доках. До инженера пока не дорос.

– Какие твои годы, успеешь ещё, – Хадебе взглянул на молодое, не старше двадцати пяти, лицо собеседника.