Вопар
Шрифт:
Значит, это делается вот так? Определенно ему понравилось, остальное - дело тренировок, благо, объект для опытов имеется.
– Только попробуй, я отомщу, - сипло простонала Маргарита, начиная приходить в себя.
– Да? Тогда я, пожалуй, потренируюсь прямо сейчас, раз уж начал...
Максим улыбнулся, прикрыл глаза и с новой волной упоения выполнил обещанное, ощущая, как в его руках все больше и больше изнемогает его Цветок.
– А-а-а, - Маргарита никогда не думала, что утро может быть настолько тяжелым. Голова гудела, во рту пересохло, тело ломило. Создавалось
– Сегодня повторим?
– бодрый воодушевленный новыми открытиями голос Макса над ухом не предвещал ничего хорошего.
– Не-е-ет, - все так же обессилено и хрипло выдавила девушка.
– Совесть имей.
– А кто тройку часов назад просил еще и еще.
– Садист.
– Мазохистка, - он рассмеялся.
– Ладно, шучу. Позавтракай или просто хотя бы молока попей и спи дальше. Там Афанасьевна сейчас явится, я внизу, зови, хорошо?
Маргарита улыбнулась и, наконец, решила приоткрыть веки. Синие глаза ласково, пристально изучали ее лицо, а еще он все это время не переставал кончиками пальцев гладить ее скулы, волосы, шею и плечи. Она вздохнула и потянулась к подносу возле кровати.
Максим молча ждал, пока Цветок допьет, затем склонился и сделал то, что хотел сделать на протяжении всей ночи, - поцеловал. Девушка протяжно выдохнула ему в губы, легко сдаваясь и отдаваясь во власть непередаваемых по силе эмоций - теперь он ощущал все, что происходило в ее голове. Несколько часов назад она на этой самой кровати изнемогала от его мыслей и фантазий, извивалась, стонала, умоляла не останавливаться. Последнее нравилось Максиму больше всего. Знай он ранее, о тех ощущениях, которые дает власть одаренных друг над другом, пожалуй, не отказывался бы быть таковым. Он заставлял ее сходить с ума от желания и наслаждения снова и снова, сам же пристально наблюдал, удерживаясь от соблазна перейти от эмоций к реальным действиям.
Нет. Теперь ему хотелось иного. Макс понятия не имел, в какой момент пришло странное решение, но с Маргариткой он желал гармонично соединить и то и другое. Невесть откуда взявшееся тщеславие толкало его заставить зеленоглазую одаренную ощутить себя слабой обычной. Не меньше. Почувствовать, что она забыла о своих способностях, потерялась в собственных ощущениях, не способна проникнуть к нему в мысли, а способна только таять в его руках, словно она ничем не отличается от других женщин.
Оторвался от теплых манящих губ и взглянул в дорогое лицо. Внимание привлекла тонкая морщинка, пролегшая между русых бровей.
– Ты о чем-то подумал, вот... Что это?
Максим довольно улыбнулся и указательным пальцем провел по мягкой коже, разглаживая доказательство ее недоумения.
– Любопытной Варваре на базаре ее маленький симпатичный курносый носик чуть-чуть укусят, чтоб не повадно было, - с этими словами и искренним смехом Ковалев поднялся и покинул комнату.
– Максим!
Возмущенный требовательный голос за спиной поднял волну ликования в душе. Чудесное, однако, утро и не менее чудесная девушка в его постели. В прекрасном расположении духа он сбежал по лестнице и отправился на кухню допивать кофе в ожидании мамы Ани.
Аня лежала в своей
Девушка передернула плечами. Если такова настоящая любовь, то она совершенно не желает любить по-настоящему. Ломать себя ради другого человека - не ее удел, тем более отец все равно не ценит усилий матери. Неужто настолько слеп, что не замечает уставших глаз жены? Она ведь всегда измотана, всегда чем-то или кем-то озабочена, а еще эта его одежда. Сколько мороки он хоть понимает? Нет. Он поглощен другими, точнее всеми вокруг, кроме собственной семьи.
Аня протяжно вздохнула. В голове тревожно звенел маленький назойливый колокольчик: так думать об отце нельзя, но как же чертовски хотелось, чтоб он хоть раз увидел их, своих родных, не через призму взгляда человека церкви, а через призму своей личности, своих собственных чувств. Понял, осознал, кто, прежде всего, нуждается в нем и его помощи.
Телефон прервал плавное течение безрадостных мыслей. На экране светился незнакомый номер.
– Да?
– Не разбудил?
– голос Димы звучал мягко низко.
– Нет, - от неожиданности Аня охрипла, пришлось откашляться.
– Нет.
– Приедешь после школы?
Девушку поразило все: и осторожная ласка, скользящая в его тоне, и подбор слов. Назвать его нетактичным, учитывая общение в прошлом, сейчас язык бы не повернулся.
– Я прогуляла.
– А-а. Отвлекаю?
Аня собралась привычно ответить что-нибудь едкое, но не смогла. Вот так просто не смогла и все, он ведь не нарывается. Напротив, не спросил, почему прогуляла. Другой бы на его месте самозабвенно выпытывал, и не потому, что человек - ее близкий друг, у нее их просто нет, а потому что человеку банально любопытно, а назавтра он (возможно, она) сел бы в кафе в компании знакомых и рассказал душещипательную историю о несчастной или коварной девочке-прогульщице...
– Ань?
– все так же мягко напомнил о себе ее ненавистный спаситель.
Девушка поняла, что, окунувшись в размышления, не ответила на вопрос.
– Да! То есть, нет.
Дима рассмеялся.
– Так да или нет?
– Будешь ржать, пожалеешь, - мгновенно ощетинилась она.
– Чего хотел?
Парень закрыл трубку рукой, зажмурился и медленно выдохнул. Совершенно очевидно: девчонку родители никогда не утруждались ни воспитывать, ни как-либо наказывать.
– Попросить приехать после школы, - четко, сдержанно ласково повторил Хой, памятуя о неизбежном скором визите своей воздыхательницы.