Волжане
Шрифт:
— Вот сюда. Ниже этой вашей луки… Самарской.
— Хм… С чего бы это Шамгун решил спросить с эрзян службу?
— Оттого что мы меж двух огней живем, палят нам крылья и цари Булгара и князья Киева. Только от русичей мы подарками отделывались, а от булгарцев еще и службой ратной ко взаимному удовольствию. Или ты думал, мы лишь своими силами от князя муромского отбивались?
— Для меня это внове. Но зачем Шамгун просит у тебя помощи осенью?
— Послание пришло от Селима Колына. Он ныне при царе, но… Ни о чем тебе это
— Неужели все просчитал? озадачился Трофим, — Нет, не мог, никто про наш поход за солью не знает, разве что… Купец Юсуф? Вряд ли, хотя давно мы с ним по душам не говорили, торговыми делами лишь ограничиваясь… Ну, и как ты поступишь? Не придешь, Булгар тебя не признает, а явишься, натравят на меня.
— Ты еще спрашиваешь? — изумился Овтай. — Как подумать ты мог, что против тебя выступлю?.. Да и послание то вообще не ко мне шло!
— Послание они заново напишут, как только вести о бегстве инязора к ним дойдут… Заодно проверят твою лояльность.
— Чего?
— Не согласишься направить к ним войско, приведут в ответ свое! Да еще и беглеца попробуют обратно во главе эрзян поставить!
— Ничего, встретим! И приголубим!
— Вот и готовься… рать свою готовь на Волгу вести! Точнее к нам, на Ветлугу и Суру! Действо сие без меня должно вершиться, а потому…
— Что?!
Трофим подозрительно обернулся к эрзянской охране, которая приблизилась непозволительно близко, и махнул им рукой, отгоняя прочь. Потом наклонился к самому уху Овтая и что-то произнес. Тот ошеломленно вскинулся.
— Это зачем?! Рискованно!
— Как они с нами, так и мы с ними! Иначе князья русские скоро зажмут нашу торговлю по Оке. А уж когда вятичей переварят, так сразу кончится наша мнимая независимость. Так что помимо усмирения дрязг в своей вотчине тебе надо еще с князем соседей сговориться! Послы его с ответным визитом у тебя были?
— Были. Оружие им позарез нужно, но слабы они, слабы! Кроме того Мономашичи нас за сговор с вятичами с дерьмом смешают, а помощи от булгарцев на этот раз не будет.
— Это да! Суздальцы не дураки, сразу поймут, кто воду мутит. Но сговора никакого не будет, просто мы вятичам поможем… по-братски! Иначе потеряем Оку!.
— Так Абрамов городок почти в наших руках, а уж когда свою крепость тут поставим…
— Согласен, теперь воздух нам труднее перекрыть, но таскать товары по суше в Выксу медленно и дорого. Даже если сдюжим, то то ударит по нашему развитию очень сильно. Однако если вятичи суздальцам поперек горла встанут, не до нас им будет! Потому я и передал через тех людишек, коих мы из плена половецкого спасли, весточку сыну преславского князя Ходота. Мол, может он рассчитывать на нашу помощь, а вести дела ему лучше через тебя, так быстрее.
— И что ты хочешь от меня? Надеюсь не ввязаться в воину против Мономашичей?
— Не буди лихо, пока оно тихо! Обойдемся малым, купеческими делами. Продавай оружие вятичам, а не смогут
— Как муромцев раньше к себе переманивали! Легко сказать! С вятичами мы не друзья, да и не были ими!
— Поэтому и говорю, что дело серьезное донельзя, через вражду вашу переступить необходимо!
— Уж больно горделивы они! Сын Ходоты мне много всего передал, после того, как я озвучил через послов твою просьбицу.
— Это какую?
— Чтобы недоросли школьные записали полную историю его рода. Ах, это… То не моя затея была. Так списки с его сказками готовы? Есть чем гордиться?
— Готовы. И если коротко, то их род на престол Киева и Булгара претендовать может…
— Чего?! А ну-ка, поподробнее отсюда… — Вскинулся Трофим. — Из-за этого князья русские на них ополчились?
— И из-за этого тоже. Предок князей вятичей Хаддад родом из булгарской провинции Беллак, где ныне буртасы живут и кою называют ныне именем его отца Мардана. Кстати, раньше часть Хорысданской дороги охраняли именно его люди, пока Мономах, о отместку за приют половцам Шарукана, не взял у них городок Кордно, отрезав от тракта. Если учесть, что до этого у них отняли Кан и кисанские земли…
— Да, без Мурома и рязанских угодий держава вятичей захирела, остался лишь огрызок в междуречье Оки и Волги, — воевода склонил голову в задумчивости и неуверенно произнес. — Сколь там городков осталось? Козельск, Дедославль? Я к примеру, больше и не помню… И что там на пути суздальцев стоит?
— Крепостица малая есть на той карте, что ты мне дал. Мосха, кажется?
— Ну да, ее отец Селима Колына, опальный булгарский царь Ахад поставил у вятичей. Ее у нас Москвой называют почему-то. Не пойму только, что князь там делал…
— Слышал я, что Ахад в свое время защищал вятичей от рати новгородского князя, вот и выделил ему Ходота пристанище.
— Жив еще?
— Говорят, вместе с Юрием в поход идет на Булгар, несмотря на свой преклонный возраст. — Овтай чуть помедлил и добавил. — Думаю, что не по своей воле, восточные земли вятичей уже под пятой Мономашичей. Возможно как заложник того, что войска пропустят мимо Учеля…
— Понятно. Так что ты говорил о предках князей вятичских?
— О Хаддаде? Судя по сказкам, он из рода принца Дуло, что властвовал над Великой Булгарией, раскинувшейся на побережье Русского Моря несколько столетий назад. После смерти владыки Светогора начались дрязги, царство распалось и часть булгар ушла на Волгу, откуда выгнала мурдасов и осела. Второй сын Светогора Джилки стал там царем, а наследовал ему Алмыш…
— Это тот, который призвал арабов и принял со своим народом мусульманство?