Воля за пределами воли
Шрифт:
У китайцев же наоборот - целевая направленность снята, действие превращено в символически-ритуальное действие, и поэтому можно достигнуть "того, что не имеет и следа".
Гунфу - это сверхспокойствие мира.
Но не стоит его понимать как насильственное помещение своего разума в состояние спокойствия, умение "загнать" его туда особыми успокоительными формулами аутотренинга. Это уже насилие, нарушение естественности. Китайцы давали простой совет - надо не думать.
Когда уходят все мысли, размышления над смыслом приемов и самого ушу, то наступает истинное сосредоточение без напряжения, восприятие смысла вещей происходит непосредственно
Приведем забавную чаньскую притчу о том, что состояние духа намного важнее технического мастерства. Будущий чаньский патриарх Шигун был в молодости великолепным охотником и прославился тем, что убивал животное стрелой с первого же выстрела. Однажды, охотясь в лесу, он встретился со знаменитым чаньским мастером Мацзу.
– Кто ты такой?
– поинтересовался Мацзу.
– Охотник, - ответил Шигун.
– И ты умеешь стрелять из лука?
– Конечно!
– А сколько животных ты можешь убить одной стрелой?
– Одной стрелой я убиваю одного животного.
– Ха-ха-ха, да ты, видно, не понимаешь, как надо посылать стрелы в цель.
– А ты что, понимаешь, как делать это?
– Я-то, конечно, понимаю.
– А сколько животных ты можешь убить одной стрелой?
– Одной стрелой я могу поразить целое стадо.
– И то, и другое - живые существа.
Как же способен ты безжалостно убить все стадо?
– То, что убиваю я, - это пелена заблуждений живых существ. А почему ты не стреляешь в пелену своих заблуждений и препятствий на пути к просветлению, замутняющих разум? С сегодняшнего дня ты избавишься от всех них!
Чаньский патриарх Мацзу, может быть, никогда ранее, не учившийся стрелять из лука, умел делать это лучше, чем профессиональный охотник!
Его мастерство имело не частный, а всеобщий характер, и поэтому, в отличие от Шигуна, его выстрел был внутренним выстрелом. Обратим на это внимание: в теории ушу внешнему удару предшествует внутренний удар, выстрелу - внутренний выстрел, всякому движению - движение духа и волевого импульса.
"Воля руководит движениями", "Истинный удар проистекает из сердца", "Сначала волевой импульс, затем внешняя форма" - эти сентенции из канонов ушу как нельзя лучше передают смысл внутреннего движения, которое предваряет все внешние приемы. На самом деле, это и есть чистота внутреннего Небесного посыла к каждому действию, которая живет в человеке и которую следует лишь реализовать в процессе тренировок.
Гунфу, позволяющее сделать из воинского ремесла "искусство Дао", таким образом, и есть способность предварить всякое внешнее, а следовательно, и переменчиво-непостоянное действие.
Эта необычная суть ушу, где требуется за тренировками в боевой технике узреть некое Небесное гунфу, с большим трудом постигается не только иностранцами, но и самими представителями китайской традиции. Не случайно конфуцианцы
ЧТО ПЕРЕДАЕТ УШУ?
В старых китайских текстах по ушу, философии, искусству в качестве синонима слова "обучение" можно встретить понятие "передача". Учитель не просто обучал, но именно передавал, что-то вручал, дарил ученику. Но что? Может быть, приемы? Но для их преподавания достаточно просто хорошего инструктора, а не "просветленного" учителя.
Возможно, некие философские постулаты, теоретические построения? Но они целиком и полностью описаны в трактатах, и китайская традиция ушу при этом требовала исключительно личностного обучения - "от сердца к сердцу".
Обратим внимание на другую особенность: китайское понятие "чуань" может трактоваться и как "передача", и как "традиция", в нем присутствует смысл "преемствования-передачи", некого неугасимого потока сохранения Учения. И здесь перед нами встает, пожалуй, самый мистический, самый сложный для понимания вопрос о сути ушу: что конкретно передается и преемствуется в традиции китайских боевых искусств?
Смысл выражения "Традиция ушу" уловить весьма сложно, и даже китайские мастера не всегда способны объяснить его, хотя и явственно ощущают свою принадлежность к внутреннему потоку боевых искусств, пришедшему из глубокой древности. Обычные же люди полагают, что приобщение к традиции ушу есть обучение комплексам, формам, освоение принципов поединка, философских и теоретических построений. Иногда простую повторяемость внешних форм ("дед делал, отец делал и я делаю") принимают за преемствование традиции, хотя это зачастую есть просто привычка или навык. Традиция - вещь более глубокая, связанная с особым состоянием сознания человека. Во время обучения происходит преемствование духовного импульса, передаваемого от мастера к ученику.
Процесс этой передачи бесконечен, он начинается в непроглядной древности и транслируется через века вплоть до нынешних поколений. Это и составляет суть передачи традиции.
Сложно поверить в то, что за боевыми искусствами - внешне столь эффективными, зрелищными - скрывается некое "внутреннее тело" традиции фактически основа ушу. Дело в том, что почувствовать ее можно, лишь соприкоснувшись с этой традицией и "войдя" в ее внутренний мир. Для представителей Запада это вещь чрезвычайно трудная: с одной стороны, необходимы некие куаналы, по которым передается это "внутреннее тело", например, настоящая (не поддельная, не имитация!) школа ушу, "просвещенный учитель", воплощающий своим сознанием этот духовный поток, с другой стороны - колоссально долгое время, практически вся жизнь.
Сами носители китайской культуры явственно ощущали то, что за внешними формами, словами и поступками передается нечто вполне конкретное.
Несложно понять, что передается сама истина, знание о доподлинном, изначальном лике человека и всего мира.
Поэтому и система обучения в традиционных китайских школах называлась чжэньчуань - "истинной традицией", "истинной передачей" или "передачей истины". Оказалось, что ушу в стократ выше, чем простое умение вести бой, так как способно к тому же "передавать истину". Более того, оно может выглядеть совсем не по боевому, как, например, плавные, мягкие движения тайцзицюань, но при этом способствует восприятию каких-то духовных потоков занимающимися.