Воля рода
Шрифт:
Судя по интонации, сожаления он не испытывал. Да и взгляд какой-то странный.
К счастью, я отошёл далеко в подсознание, выпустив вперёд, на передовицу разума, это стадо тупых овец. И это они все зашипели от боли, слишком тесно привязавшись к телу.
«А, больно!»
«Что ты делаешь?!»
«Тварь!»
Стукнула трёхногая табуретка рядом с моей… кхм… с нашей ногой. Старик уселся, и от меня не укрылось, как жалобно
— О, какой у нас взгляд сегодня возбуждённый, — освещённое свечой лицо старика озарилось ещё и улыбкой, — Что, будет сегодня, с чем работать?
«Нет!»
«Нет, это не мы!»
«Среди нас нове… нове… кха-кха!»
Они пытались открыть рот, а я не давал, легко сомкнув губы. Молчать, шавки.
Визжащая мелочь затрясла нашими руками в цепях, но это только обрадовало старика:
— О, сколько энергии! Что, после дождя воды накапало? Вроде сухо у вас здесь…
«Это он!!!»
«Откройте кто-нибудь рот!»
«Покажите пальцем, что это новенький!»
Палец и действительно выгнулся, тыкая вниз на затылок, будто хотел дотянуться и почесать. Выглядело это, наверное, забавно.
Я молчал. Подожду, пока сил побольше наберётся. Воля потихоньку восстанавливается, и это даже похоже на чудо или божью помощь.
Оракул чуял изменения, но был не в силах понять, в чём причина. Или его отвлекало что-то другое — то и дело его зрачки съезжали вверх и в сторону, словно старик купался в приятных воспоминаниях.
— Ну-с, да осветит вас Чёрная Луна, начнём.
Старик поставил свечу поближе, и души Легиона опять завизжали, разлетаясь по закоулкам разума. Я присмотрелся к пламени, чувствуя от него какую-то непонятную силу.
На меня она особо не действовала. Точнее, мне наоборот стало легче — до этого я сильнее ощущал присутствие других в этом теле, а теперь словно отделился от них.
Чувствую, что в воск свечи добавлен порошок из сильных заговорённых камней. Так это тот самый артефакт, который разобщает Легион? Делает их просто орущей толпой, безвольным сборищем?
Старик, напевая под нос какую-то песенку, выудил из кармана рясы связку камешков на шнурках. Стал раскладывать в особой последовательности между ним и мной.
— А то у всех удачная неделя… — снова вспомнив о чём-то, проворчал оракул, а потом улыбнулся, — Вот и в моё окно, наконец, луна заглянула!
Я узнал блики тхэлуса и псарэса на полу, там были и стихийные камни. Ага, старик, заботишься о своей защите? Только из рук вон плохо, скажу я тебе, пёс толчковый.
То ли угроза смерти так повлияла, то ли израненное тело добавило мне чувствительности, но я прекрасно чуял псионику. Тем
Сплетения магии в артефактах выстроились в многослойную стенку, ограждающую меня от оракула. Тут был и физический уровень, и ментальный, и эмоциональный — ну прямо линия Маннергейма.
Довольно грамотная защита, но не в руках этого болвана. Вылунь даже не видел, что артефакты поизносились, и требовали подзарядки. Вон там дыра, вон тут прореха — это сетка-рабица, а не защитная стена.
Да даже если бы всё было нормально… Ну рак ты клешнёвый, а моя нога возле табурета? Как можно было оставить её возле себя?
Правильно говорят, однообразная и монотонная работа расслабляет. Но только не профессионала.
— Вы там, конечно, глупы, как недолунки, — улыбался старик, перебирая пальцами оставшиеся камушки, — Представляете, церковь двух наследников взяла. То ни одного найти не могли, а то сразу двое…
«О чём это он?!»
«Мы не глупы!!!»
«Как ты смеешь!»
«Мы — Легион! Да? Эй, Легион? Вы слышите меня?»
Я удержался, чтоб не вздохнуть. Слышу, слышу… Тараканы ослепли и оглохли от света и дыма, который тихонько чадил над пламенем.
Довольно интересные плетения у свечи. Чувствуется, что раньше артефакт был сильнее, и вполне мог бы оглушить даже меня, но аппарат поизносился, и мощность упала.
Его бы отнести к магу-технарю зарядить, но оракул не видел смысла. А зачем, если всю сильную братию он в этом теле уже проредил?
Старик сунул обмельчавший ворох артефактов за пояс, и вдруг вынул знак чернолунников — золотистый круг с чёрным фоном. Я непроизвольно зажмурился, потому что визг душевной мошкары перешёл на ультразвук.
Оракул заметил мою недовольную мимику, с которой я не успел справиться, потому что держал под контролем губы. Старик ещё шире расплылся в улыбке.
— О, всё ещё чувствуете силу Чёрной Луны? Прекрасно… — он надел оберег на шею, — Кстати, поймали одну самозванку, говорят. Ходят такие исчадья лжи по миру, смеют себя богинями назвать, дочерями Незримой.
Я чуть не потерял самообладание, в последний момент перехватив контроль над собой. Кулаки едва не сжались, мышцы напряглись из последних сил.
— Надеюсь, Чёрная Луна, она сгниёт за свои грехи в цепях. — оракул даже воздел на миг глаза к потолку.
Тим, спокойно. И почему слова о богине так подействовали?
Зато я теперь понял, что меня смутило во взгляде старика. Лёгкое безумие, которое всегда поражает людей, чья работа связана с пытками и насилием.
Пусть тут насилие в основном не над телом, а над душами — суть от этого не менялась. У оракула был взгляд палача, испытывающего удовольствие от боли, которую причиняет.