Воля под наркозом
Шрифт:
Что же касается остального, так много бы они наработали, если бы не Сашенька! Кто продумал и отладил дополнительную систему безопасности так, что комар носа не подточит? Сашенька. Кто подставился этому надутому индюку Ивашевскому, чтобы быть в курсе всех проверок и вовремя подсовывать «дезу»? Сашенька. Кто отработал всю цепочку от реального заказчика до нейтрализации исполнителя? Опять Сашенька. Кому, в конце концов, первому пришла в голову идея с толком и выгодой использовать лабораторные возможности на практике? Правда, Сашеньке пришлось немало попотеть, прежде чем эта идея сформировалась в прессованных мозгах некоторых коллег и была кем-то из них же впервые высказана вслух. Сначала в качестве чудовищной шутки из разряда черного юмора,
Заказчики нашлись сразу же. Проблема была только в том, как получать заказ и вознаграждение за его выполнение, но при этом остаться в тени. Желающих же воспользоваться услугами совершенного исполнителя – непритязательного, действующего безошибочно и хладнокровно, безоговорочно молчаливого и практически неуловимого – оказалось более чем достаточно. Просто удивительно, как много людей готовы выкладывать солидные суммы за то, чтобы устроить несчастный случай конкуренту, переправить товар или секретную информацию, подставить крупного кредитора, а в некоторых случаях даже по-тихому избавиться от до смерти надоевшего супруга. При этом вычислить непосредственного исполнителя заказов было практически нереально. Да и как его вычислишь, если сам он ни сном ни духом не ведает, что творит, просто действует на автомате наиболее рациональным в конкретной ситуации способом. Мгновенно, как самый совершенный компьютер, обрабатывает информацию и действует в соответствии с заложенной программой. Да он, в сущности, и есть совершенный биологический компьютер, а создатель его – Сашенька. После выполнения заказа такой исполнитель либо возвращается к нормальной жизни после непродолжительного «отпуска», при этом ни он сам, ни тем более окружающие даже не догадываются о том, какую миссию он выполнял. Либо, если возникает необходимость, исполнитель самоуничтожается. А на смену ему приходит другой, более совершенный, – исследования ведь продолжаются, соответственно повышается и качество подготовки биокомпьютеров. Хотя Сашеньке больше нравилось называть исполнителей «машинами». Совершенными «машинами».
Все было просто замечательно. До поры до времени… Колесов, правда, чуть было свинью не подложил. Но его почти удалось нейтрализовать. Вот именно – почти…
Ярость душила Сашеньку. Это ж с ума сойти можно! При этой мысли Сашенькины красивые губы скривились с мрачной иронией. Сойти с ума? Нет ничего проще. Особенно если за дело берется специалист высокого класса. Такой, как Сашенька. Но теперь все тщательно отлаженное дело – да черт с ним, с делом, их жизни! – все было поставлено под удар. И из-за кого? Из-за какого-то паршивого докторишки, сующего нос куда не следует!
А может, Ладыгин вовсе и не «паршивый докторишка»? Может, он прекрасно знает, с кем имеет дело и что раскапывает? Больно уж он ловок, этот доктор. Все ловушки обходит не глядя, одну за другой. А если на что и клюет, так, вполне возможно, делает это с умыслом, чтобы посчитали простачком и притупили бдительность.
Сашенькин тяжелый взгляд поочередно остановился на лицах всех присутствующих. В боксе, войти в который могли лишь имеющие особый допуск, собрались в этот ранний час практически все «единомышленники» – участвующие в тайном бизнесе сотрудники лаборатории. Это помещение, как и несколько других, не прослушивалось в целях пресечения утечки секретной информации – здесь ежедневно проводились опыты и эксперименты, знать о которых не имели права даже секретчики. Естественно, ход экспериментов, да и другая деятельность в подобных помещениях фиксировались, но такими методами, которые вполне позволяли без помех проводить здесь служебные и прочие совещания.
Сейчас в боксе присутствовало, включая Сашеньку, пять человек. Флегматичный Потапов, назначенный временно исполняющим обязанности начальника лаборатории на период официального длительного отпуска Колесова. Следующим был Редькин – на редкость
Сашенькин взгляд остановился на следующем из присутствующих. Четверкин – фигура мрачная, загадочная, иногда пугающая своей непостижимостью даже Сашеньку. Четверкин исследовал влияние на психику человека и организм в целом инфракрасных, СВЧ и иных излучений, а также испытывал приборы, которые неустанно изобретал и совершенствовал флегматичный Потапов.
Всех четверых – людей разных возрастов, интересов, характеров – объединяли три общие черты: профессионализм, отсутствие глупой сентиментальности и безмерная любовь к материальным ценностям.
Сашеньку деньги как таковые не интересовали. Интересовали возможности, которые можно было так или иначе купить.
Итак, всего пятеро. Не хватало троих.
– Где остальные? – голос, несмотря на все старания Сашеньки, выдавал бушующие в душе чувства.
Редькин развязно произнес:
– Ерема в психдиспансере. Договорились же вчера с Поповым поработать. Вот он и поехал с утреца.
– Что будем делать с Поповым? Один прокол с ним уже вышел.
– Не один, а два, – Потапов во всем любил точность. – Из диспансера-то уйти он не смог. Хотя и старался.
– Кто должен был забрать его со станции?
– Я, – подал голос Четверкин. – Но этот кадр на место на сутки раньше припорол.
– Видать, быстро управился, – лаборантка хихикнула, но тут же заткнулась под испепеляющим взглядом Сашеньки.
– Так что с Поповым?
– Ерема поставит его на третий уровень, – Редькин зевнул. – Чего с ним возиться? Неисполнительный какой-то… Поедет спокойно в деревню, а там фьють! В речке утопнет или под поезд. Пригородный.
Идиоты! Жадные недальновидные идиоты! Сашенькино лицо перекосилось, как от зубной боли. «Фьють» надо было раньше устраивать. Пока Попов в поле зрения ментам не попал. Наверняка же кто-нибудь здесь интерес проявит, там внимание обратит. И сопоставит факты. Если добудет, конечно.
Дверь отворилась, в комнату проскользнул еще один, Филимонов, – Сашенькина ошибка, единственное исключение, взятое в «команду» только благодаря своей наглости, силе и хитрости. Каким-то образом этот бритоголовый сумел кое-что пронюхать, просчитал удобный момент и самоуверенно выложил карты: или – или. Тогда Сашеньке показалось, что Филимонов сможет принести пользу в качестве союзника. Безупречной «машины» из него все равно бы не получилось, – возни с таким слишком много, да и родственнички влиятельные, чуть что, переполошились бы. А просто нейтрализовать было жалко. И совершенно напрасно.
При виде Филимонова Сашеньку захлестнул новый всплеск ярости. Ярость искала выход. И нашла, обрушившись сначала на бритую голову вновь прибывшего, а потом и на остальных.
– Скажи-ка мне, Костик, – голос Сашеньки перешел почти на шепот. – Хорошо ли поживает Ладыгин? Спокойно ли?
– Да он заговоренный какой-то, – Филимонов взъерошил коротко стриженную шевелюру. – По нему хоть из автомата пали – осечка будет…
– Ты, Костик, как был гоблином, так им и остался, – Костик дернулся, и Сашенькин голос зазвенел громче: – И купленный папенькой диплом о высшем медицинском образовании на мозги твои куцые никак не повлиял. А где ты, скажи на милость, потерял Тимохина?