Воля Параболы
Шрифт:
– Филя, что там...
– женщина в простой одежде вышла из дома, и увидев воина, побледнела.
– Нет...
Дальше, все как будто скрыла горячая дымка. Из того вечера, Филипп помнил как мать бросилась на колени перед воином, и прижала сына лицом к сухой земле. Он слышал, как она причитала, просила и умоляла. Хотела отдать все деньги, продать дом. Она предлагала воину такие вещи, о существовании которых Филипп узнал только через много лет, и содрогнулся, вспомнив об этом дне.
Но воин был непреклонен. Через полчаса, странный зверь уже вез их на своей спине к каменным облакам, туда, где во дворце молодая царская
Воин сидел впереди, и Филипп не мог отвести от него взгляда, хотя блики солнца на металле резали глаза.
Его жизнь изменилась в тот момент навсегда, но для него все затмил жестокий слепящий свет.
...
Враги не заставили себя ждать. Стоило ему приблизиться к воротам, за которыми скрывалась лестница, гремлины нескончаемым потоком повалили из всех доступных дверок и люков.
Что ж, он ожидал этого. Не давая противникам передышки, Филипп сделал несколько выпадов ножом, отправляя в полет смертоносные зигзаги. Армия рассыпалась, чтобы тут же собраться по команде уже не одного, а двух шаманов.
– Правильно, - хмыкнул Филипп.
– С одним вы теперь со мной точно не справитесь.
Несколько самых смелых коротышек стремительно окружили его, и бросились на спину. Царевич даже не обернулся.
Яркие вспышки озарили коридор, а от нападавших не осталось и следа. На потрепанной рубахе Филиппа остались несколько прожженых дыр, из под которых торчали круглые конструкты. Как только гремлин коснулся одного, лучи выстрелили во все стороны, не позволяя подобраться с тыла.
– Я учусь на своих ошибках, - гордо сказал он.
– Надеюсь, что вы тоже.
...
Это был совсем не праздничный день. Для кого-то другого закатили бы фестиваль на неделю, но Филиппа ожидала лишь формальная церемония. Отец не хотел привлекать внимания к тому, что произойдет, и царевич это прекрасно понимал. Ему и самому хотелось забыть, но кто же ему позволит?
Царевич открыл меню, посмотрел на красную строчку почти в самом низу статистики.
Коэффициент получения опыта (-75%)
Сегодня, в районе полудня, ему исполнится восемнадцать, и если бы он был обычным ребенком, таким как все... Ладно, даже таким как его братья и сестры, эта строчка бы исчезла в тот же миг, как он достигнет совершеннолетия. Но она не исчезнет.
Эта слабось останется с ним навсегда и будет вечно заставлять его стараться в пять раз сильнее, чем все остальные.
Филипп поднял глаза. Насмешливая улыбка служанки сменилась наигранным уважением.
– Вас уже ждут господин, - сказала она дрожащим голосом.
Он уверен, сейчас эта женщина боится его, потому что у него есть власть. Но как человек, как игрок, она понимает что он настолько ниже её, что просто смешно. За несколько дней, эта служанка может стать такой же сильной как он, а ведь у него ушло почти восемь лет, чтобы стать таким, какой он сейчас.
Филиппу захотелось прострелить этой безродной дуре колено.
– Мои братья уже там?
– спросил он сдерживаясь.
– Насколько я знаю, господин Варфоломей еще не прибыл.
Прекрасно. Старшего может не быть на церемонии. Ему исполнилось восемнадцать месяц назад, и он уже успел набрать семь уровней с тех пор. Нет, Филипп точно бы не выдержал и направил бы луч в эту самодовольную
Яркий луч пронзил пространство, вспыхнув прямо над ухом служанки. Девушка вскрикнула и испуганно прижала блестящее медное блюдо к груди. Опаленная прядь волос упала на пол.
– Комар, - холодно сказал Филипп.
– Не хочу, чтобы мои слуги ходили в волдырях. Иди, скажи отцу, что я скоро буду, - скомандовал он.
– С-спасибо, господин, - промямлила служанка, спиной протискиваясь через дверь. Когда та захлопнулась, Филипп метнул в нее сапог.
...
– Я ненавижу людей, которые недооценивают меня, - сказал царевич, прикладывая руки к люкам гремлинов на противоположных стенах. В его ладонях загорелся янтарный свет. Стекающаяся энергия готовящегося к выстрелу параболоида.
– А особенно, я ненавижу тех, кто недооценивает меня, будучи гораздо слабее. Так что, вы, жалкие мобы, совершили очень большую ошибку.
Прежде чем свет заполонил все вокруг, куча гремлинов, словно единая волна, лязгая кинжалами, обрушилась на него.
...
Открыт навык напряжения - «Выброс»
Все вокруг застилает густой лиловый дым. Если стоять в полный рост, вообще дышать нечем, просто сажа лезет в нос. Пришлось прижаться к полу, здесь воздух хоть немного чище. Но ядовитая сажа все равно просачивается и в люки расположенные на полу. Видимо, с вентиляцией у гремлинов все в порядке.
Один из них, скрюченный и засохший как мумия падает из фиолетового облака прямо передо мной и разваливается на куски. Полагаю, такая участь ждет каждого, не обладающего иммунитетом. Да и мне самому как-то не по себе, хотя, возможно все же не стоило увлекаться незнакомыми продуктами.
Игрок выделяет из своих ладоней мощный токсин вызывающий тяжелый паралич и обезвоживание. Чем большее количество яда использует игрок, тем дольше будет протекать перезагрузка способности. Время ограничения использования способностей метки также будет соответственно увеличено.
Они не хотели играть по-хорошему. Им было недостаточно отобрать мою основную силу и бумеранг, они хотели загнать меня в угол. Между делом, толпа гремлинов со швабрами, толкающая вперед баррикаду из всякого мусора выглядит забавно. Конечно, когда они ее поджигают, уже становится не так весело, а когда тебе приходится бежать из комнаты через узкий лаз, в который они еще и масла налили, становится совсем грустно. Масло хорошо горит. Хорошо, что сопротивление никуда не делось. И все равно я теперь красный, как вареный рак.
И вот, когда мы добрались до комнаты, где никаких секретных отверстий, через которые можно проползти не было (если ты не гремлин), случилось нечто странное. Во-первых, я ощутил в себе такую едкую обиду на все происходящее, что она обрела физическое воплощение в виде тошнотворной эластичной капли у меня в руке.
Во-вторых, весь этаж содрогнулся, будто где-то рвануло что-то мощное. Тряхнуло нас здорово. Коротышки посыпались из своих люков, а я поскользнулся и случайно уронил каплю в костер, чем вызвал этот локальный апокалипсис. Небольшая, казалось бы (размером с яблоко), капля начала шипеть и коптить, выпуская дым. Даже само пламя окрасилось в темно-фиолетовый. Первый гремлин, неосторожно стоявший прямо у баррикады молниеносно схлопнулся.