Волшебный корабль
Шрифт:
Он спросил осторожно и как бы невзначай. Ему явно очень хотелось услышать в ответ «нет».
— Конечно, знает, — как ни в чем не бывало ответил Совершенный. — Я сказал ей, что ты занял каюту капитана, и посоветовал найти какое-нибудь другое пристанище.
— Вот как. Что ж… хорошо. Хорошо… Ладно, спокойной ночи. Я, честно говоря, просто с ног валюсь.
— Спокойной ночи, Брэшен. Добрых тебе снов.
Очень скоро моряк оказался «у себя» — в капитанской каюте. Вскоре Совершенный услышал, как свернувшаяся
Добравшись наконец до кормовой каюты, где висел гамак Брэшена, Альтия помедлила перед дверью. Потом очень осторожно постучала.
— Брэш?… — окликнула она вполголоса.
— Что? — немедленно отозвался моряк. Голос у него был совсем не сонный. Человек, разбуженный посреди сна или как раз собиравшийся заснуть, разговаривает совершенно не так. Неужто он ждал ее? Неужто вправду думал, что она придет к нему?…
Альтия набрала в грудь побольше воздуху.
— Можно поговорить с тобой?
Он хмыкнул:
— А что, у меня выбор есть?
«Это у них шутка такая», — понял корабль, ибо Альтию грубоватый ответ ничуть не смутил. Она взялась было за ручку двери… но вместо того, чтобы открыть ее, лишь приблизила к ней лицо и стала говорить через дверь.
— У тебя там есть свечка или фонарь?
— Нет. Это все, что ты хотела узнать?
Тон его сделался довольно-таки бесцеремонным. Альтия ответила:
— Я просто предпочитаю видеть лицо человека, с которым говорю.
— А зачем тебе? Ты и так знаешь, как я выгляжу.
— Ну и невозможным же типом ты делаешься, когда выпьешь…
— Я — только когда выпью. А ты все время невозможная.
Альтия, кажется, начала раздражаться.
— И какого рожна я пытаюсь с тобой по-человечески говорить…
— Вот в этом мы сходимся, — буркнул Брэшен как бы в сторону, а Совершенный внезапно задумался, понимают ли эти двое, сколь ясно и четко он слышит каждое их слово, каждое движение, каждый вздох. Догадываются ли они, что рядом присутствует невидимый свидетель их беседы? Или им кажется, будто они совершенно одни?…
Он подозревал, что по крайней мере Брэшен разговаривает еще и с ним.
Альтия тяжело вздохнула и прижалась лбом к разделявшей их двери.
— Мне не с кем поговорить, кроме тебя… А мне это необходимо… Слушай, можно мне войти? Терпеть не могу кричать через дверь…
Он неохотно отозвался:
— Входи, не заперто.
И даже не пошевелился в своем гамаке.
Альтия растворила дверь каюты. Постояла в нерешительности на пороге — и стала ощупью пробираться вдоль стены, держась за нее, чтобы не упасть на наклонном полу.
— Брэшен! Где ты?
— Я тут, в гамаке. Сядь лучше, а то сейчас загремишь.
Вот и вся
— Брэшен… — начала она. — Дело в том, что… За эти два дня вся моя жизнь пошла прахом. И я не знаю, что мне теперь делать.
— Отправляйся домой. — В его голосе не было никакого сочувствия. — Сама знаешь: рано или поздно придется. И чем больше ты это затянешь, тем круче с тобой обойдутся. Так что лучше отправляйся прямо сейчас.
— Легко сказать, а вот на деле… Я думала, ты поймешь. Сам-то ты небось домой не вернулся.
Брэшен горько и коротко рассмеялся.
— Разве?… Я попытался. Они просто вышвырнули меня обратно на улицу. А все потому, что не сразу к ним прибежал. Вот так. Короче, послушай доброго совета и топай домой, пока еще можно. Попресмыкайся немножко, поваляйся в ногах… и будет у тебя кров над головой и еда на тарелке. Смотри — опоздаешь, привыкнут они к жизни без паршивой овцы в семье… и уже не пустят тебя на порог, сколько бы ты ни умоляла.
Альтия долго молчала… Потом спросила:
— С тобой действительно было именно так?
Он мрачно ответил:
— Нет, конечно. На ходу сочинил.
— Извини, — вздохнула она. И продолжала чуть более решительно: — Но как же мне вернуться? Я не могу… по крайней мере до тех пор, пока Кайл дома. И даже когда он отчалит… если я пойду туда, то только ради того, чтобы забрать свои вещи.
Брэшен заворочался в гамаке.
— Имеешь в виду свои платья и побрякушки? В память о детстве?… Может, любимую подушечку?…
— И еще свои драгоценности. Чтобы продать их, если придется.
Брэшен приподнялся на локте. Потом снова откинулся на плетеную сетку.
— Что касается вещей — ты очень скоро поймешь, что не сможешь таскать их всюду с собой. Так что можешь не беспокоиться: пускай лежат, где лежали. Драгоценности… Отчего не вообразить, что ты их уже забрала и уже продала одну за другой… тягостное, кстати, занятие… и вырученные деньги закончились, так что надо наконец посмотреть жизни в глаза. Представь себе, что так и произошло. И время сбережешь, и ценности какие ни есть все целей будут. Если Кайл еще не позаботился понадежней запереть твое барахло…
Тишина, сопроводившая это горько-жизненное рассуждение Брэшена, была некоторым образом темней той лишенной звезд пустоты, в которую всматривался Совершенный. Потом Альтия заговорила снова, и ее голос прозвучал жестко.
— Полагаю, ты прав, — сказала она. — Мне следует что-то предпринимать, а не сидеть и ждать, пока что-то случится. Я хочу найти работу… А единственное известное мне ремесло — это служба на корабле. К тому же для меня это единственный способ вновь попасть на Проказницу. Но кто ж меня наймет, пока я хожу в этой одежде…