Волшебный дар
Шрифт:
– Нет, – ответил Дронго. – Странное свойство моей репутации: все считают, что я могу появиться на самом фешенебельном курорте только ради работы. Как будто я не вправе приехать сюда просто так.
– У вас слишком хорошая репутация, – сказал Мурашенков.
– Спасибо. Но кто эти люди?
– Шокальский, – презрительно сообщил Сарычев, – пан Тадеуш Шокальский. Самый большой прохвост Европы. Ничего святого – способен мать родную заложить, чтобы выгодно продать. Об этом типе ходят легенды. Говорят, что в свое время он даже был связан с польской разведкой. Вы помните, что он
Николай Андреевич верно понял выражение лица Мурашенкова и решил сменить тему.
– Не будем о нем говорить, – отмахнулся он. – Посмотрите-ка на нашу американскую гостью. Кэтрин Фармер! В жизни она даже лучше, чем в кино. Обворожительная женщина. И какая изумительная актриса!
– Да, – согласился Дронго, – мне она тоже понравилась. Но и дама Шокальского, кажется, вызывает не меньший интерес.
Подошедший в это время официант приготовился записать все пожелания гостей. Мурашенков и Сарычев выбрали рыбу, Дронго попросил принести ему запеченного ягненка.
– Боррего, – пояснил он официанту.
– Вы знаете португальский? – спросил Мурашенков.
– Нет. Но я хорошо знаю итальянский, а он немного схож с испанским и португальским. Кроме того, когда много путешествуешь, начинаешь запоминать типичные названия. А из рыбы я рекомендую вам в следующий раз заказать «тамборил» – так они называют «морского черта». Или «ламприю» – угреподобную девятиглазку.
– Мне кажется, вы хорошо разбираетесь в португальской кухне, – усмехнулся Мурашенков.
– Я гурман. И вообще эпикуреец по жизни. Хотя на человечество в целом я смотрю как пессимист, тем не менее свою жизнь пытаюсь выстраивать в оптимистическом ключе.
– Вы много путешествуете? – поинтересовался Сарычев.
– Думаю, да. Я люблю эти перемещения в пространстве. Поиск новых мест, знакомство со странами, культурами, людьми. Это всегда очень интересно.
Я побывал на всех континентах, кроме Антарктиды и Австралии.
Продолжая беседу, Дронго и его новые знакомые наблюдали за поляками, которые разместились за небольшим столом в другом конце зала. Шокальский, в свою очередь, с явным интересом рассматривал их столик.
Дронго обратил внимание, что поляк слегка поклонился и адвокату Карнейро, когда усаживался на свое место. Адвокат в ответ кивнул гостю. Дронго видел, как нахмурился Мурашенков, тоже уловивший этот кивок Карнейро. «Кажется, я попал на чужой пир, – подумал Дронго. – Такое ощущение, что все эти люди приехали сюда по какому-то важному делу. И я совсем не уверен, что это игра в гольф. Они ведут себя как ревнивые конкуренты. Интересно, зачем они все сюда приехали? И почему их так раздражает моя профессия? Если при упоминании о ней столько людей нервничают, то здесь должен появиться человек, занятый деятельностью, схожей с моей. Хотя бы потому, что его все так ждут…»
Он еще не успел додумать эту мысль до конца, как в зал ресторана вошел… Но этого просто не могло быть! От неожиданности Дронго даже привстал. Встретить здесь своего коллегу,
Дронго несколько растерянно посмотрел на сидевших рядом с ним людей.
– Извините, я вас оставлю, – сказал он. И, понимая, что действует против правил приличия, повторил: – Прошу еще раз простить меня.
– Кто это? – спросил Сарычев, указывая на нового гостя.
– Старый знакомый, – ответил Дронго довольно невежливо – не уточняя, кто именно появился в ресторане. Он не был уверен, нужно ли вообще говорить о нем своим соседям по столу.
Возможно, было бы лучше остаться сидеть с ними. Но не подойти к этому человеку он не мог. Просто не имел права. Это был его кумир. Один из тех, кого он считал своими учителями. А таких в мире было лишь несколько человек.
– Вы его хорошо знаете? – уточнил Сарычев. Мурашенков сидел с недовольным видом. На этот раз он даже не пытался скрыть своего раздражения.
– Это мсье Дезире Брюлей, – сообщил Дронго, догадавшись, что Мурашенков узнал этого человека.
Пройдя через весь зал, Дронго приблизился к столику, за которым, тяжело опустившись на стул, устроился новый гость.
– Добрый вечер, комиссар, – тихо произнес Дронго.
– Добрый вечер, – буркнул комиссар, совершенно не удивившись его появлению, словно они договорились о встрече именно здесь, в отдаленной точке Европы. – Садись, – разрешил он, указывая на стоявший рядом стул.
Дронго обернулся и заметил, что все присутствующие в ресторане смотрят в их сторону. Он сел спиной к залу.
– Я так рад вас видеть, – искренне признался он.
Перед ним сидел известный на весь мир человек – бывший комиссар французской полиции, легендарный Дезире Брюлей. За те два года, что они не виделись, Брюлей не изменился. Массивные плечи, грубые черты лица, словно высеченного из камня, неизменная трубка в руках… Любовь комиссара к трубке была столь же традиционна, как и у многих литературных героев – знаменитых сыщиков.
– Я тоже рад тебя видеть, – кивнул в ответ Брюлей, – хотя мне было бы приятнее увидеть тебя в Париже. Зачем ты прилетел? Кто-то из этих типов сумел тебя уговорить, чтобы ты позаботился об их интересах? – Он не скрывал своего пренебрежения к окружающим.
– Меня трудно уговорить, комиссар, – улыбнулся Дронго, – и вы это знаете.
Ему было приятно разговаривать с человеком, которого он знал уже много лет и которому абсолютно доверял.
– Почему не спрашиваешь, как я здесь оказался? – прохрипел комиссар. – Или думаешь, что меня можно купить? Старый конь стоит дешевле молодого?
– Я не хотел вас обидеть, – встрепенулся Дронго.
– Знаю, – ответил комиссар, – ты вообще ко мне хорошо относишься. Но на этот раз у тебя есть все причины изменить свое мнение обо мне. Я приехал сюда по приглашению одного из этих типов.
– Даже если вас пригласит куда бы то ни было сам Сатана, я и тогда не изменю своего мнения о вас, мсье комиссар.
Они как всегда общались друг с другом на английском языке, и Дронго приходилось тщательно выговаривать слова, чтобы Брюлей его понимал. Комиссар говорил по-английски с заметным французским акцентом.