Волшебный браслет
Шрифт:
«Ребята нашего класса – „лягуши“ – будут переговариваться между собой только на лягушачьем языке, и никто не будет знать, о чем мы разговариваем!» – размечтался Тимка.
Его планы внезапно были расстроены парой крупных лягушек, которые нырнули вниз и неожиданно уселись у него на плече. Тимка почувствовал их холодное прикосновение и сразу же вспомнил, что он находится во владениях страшного и непонятного Хранителя Вита и, возможно, никогда не увидит ни своих приятелей, ни родителей, если не найдет каких-то таинственных законов, о которых так противно пел этот березовый старикашка, растворяясь в пещере.
А
– Да они, оказывается, откладывают икру! – сообразил наконец он. – Но почему она такая мелкая? Ага! Вот в чем дело! Оказывается, икринки набухают после того, как попадают в воду! Почему я этого раньше никогда не видел? Интересно, сколько же икринок в этом комке? Наверное, штук сто, не меньше. Дай-ка посчитаю поточнее…
Тимка запустил руку в комок икры и пересчитал икринки, оказавшиеся на ладони. В одной только горсти их было около сотни, а таких горстей в комке несколько десятков.
– Вот тебе и сотня! Да тут не меньше нескольких тысяч! – решил он и тут же засомневался в своих расчетах. – Что же это получается? – бормотал Тимка. – Одна пара лягушек даст несколько тысяч новых лягушек на будущий год. А сейчас взрослых я вижу лишь несколько десятков. Куда же денутся остальные сотни тысяч икринок?
Тимка никогда не был особенным любителем арифметики. Но тут его разобрало любопытство, и он принялся осматриваться кругом, решив подсчитать, сколько же он видит пар лягушек с икрой.
«Ква! Ква! Ква! Ква! Ква! Ква! Ква!»
Вот уже семь пар больших лягушек выпустили икринки недалеко от него, на теплом и мелком месте у берега. А вдали кричало еще много лягушек, которых Тимка просто не мог сосчитать.
– Эй! Кввуакк! Квуакк! Куа-куаа-а-ааа-куааа-к! Зачем столько икринок отложила ты, глупая? – неожиданно даже для самого себя громко проквакал Тимка вопрос, который так и вертелся на кончике языка.
Большая зеленая Рана Ридибунда – так звали эту красавицу лягушку – совсем не удивилась невежливому вопросу и прекрасно его поняла.
– Сам увидишь! Кеук-кеуррк! Сам увидишь! Смотри и не болтай глупостей! Кау-рр-ок! Квуакк! А мне здесь делать больше нечего! Прощай! Куо-куокк-куорр-куас!
Легким и изящным движением лягушка повернулась и плавно поплыла прочь в глубокую часть озера. На мелком месте остался большой комок икры, он плавал у самой поверхности и даже чуть выступал из воды.
– Ну и посмотрю – квау-кк! куок-кк! – что же будет дальше! Ква-аак! – немного обиженно проквакал Тимка ей вдогонку.
Все-таки
Комок икры плавно колебался вместе с легкими волнами, чуть переворачивался, словно неуклюжее живое существо. Отвернулся Тимка на какое-то время, чтобы посмотреть, что делается вокруг, а когда взглянул снова на свой комок, увидел нечто ужасное: на икру напали два больших, плоских, глянцевых и черных жука-плавунца. Мощные челюсти работали без остановки, и лишь остатки прозрачных оболочек икринок летели в разные стороны.
«Если бы пропадали только мертвые, погибшие икринки, было бы не жалко!» – подумал Тимка, наблюдая это страшное побоище.
Наконец он не выдержал и осторожно пальцем отогнал плавунцов от икры. Но тут же появилась новая опасность: откуда ни возьмись, налетели, точнее, наплыли стрекозиные личинки – тоже страшные подводные хищницы. У этих милых особ челюсти были посильнее и пострашнее, чем у плавунцов: снова остатки разодранных икринок дождем полетели в разные стороны. Пришлось Тимке и тут вмешаться; защищая свою подопечную икру.
Запятые в икринках тем временем стали уже двигаться: то выпрямятся, то согнутся, то выпрямятся, то согнутся. И осталось, конечно, уже не столько, сколько было вначале: штук сто не стали развиваться вообще, помутнели, штук сто съели плавунцы, штук двести разорвали и поранили стрекозиные личинки.
«Если дело пойдет и дальше так, то скоро от моей икры ничего не останется», – подумал Тимка.
Но он не знал еще, какая новая беда надвигается. А беда буквально свалилась с неба. На утренней заре на мелководный заливчик опустилась стая диких уток. Тут-то и начался настоящий утиный пир, а на Тимкин взгляд – страшное икряное побоище. Тимка в ярости схватил за ноги проплывающую над ним утку. От неожиданности та подняла ужасный крик. Мгновение – и перепуганная стая взмыла вверх.
– Убирайтесь прочь! – И Тимка погрозил им вдогонку кулаком.
А что же с икрой? И он с грустью отметил, что в его комке уцелело не больше сотни икринок. С другими кладками дело обстояло и того хуже: тут и там плавали маленькие кучки икры по нескольку штук в каждой. Но это был еще не конец несчастьям. К полудню поднялся сильный ветер. Волнистой рябью покрылось озеро. Волны лизали жалкие островки икры и легонько, будто играючи, подталкивали их все ближе и ближе к берегу. Новый порыв ветра, всплеск волны – и икра лежит на сухом берегу. Лишь Тимкин комок уцелел, ветер был добр к нему. И когда озеро стало мелеть под теплыми лучами весеннего солнца, ветерок отогнал икру на более глубокое место.