Волшебный браслет
Шрифт:
– Так дело не пойдет, – решил он и тихонько уселся на сухое гладкое дно. – Попробую погрести руками! – И Тимка зашлепал ладонями по воде. Через несколько минут он увидел, что толку от такой гребли чуть, и остановился.
Руки онемели и покраснели от ледяной холодной воды. Но теперь им овладело упрямство. Во что бы то ни стало захотелось направить лодку во-о-он к тому далекому низкому островку. А течение, того и гляди, пронесет его дальше. Он взял в руки весло, осмотрел его.
– Разве это весло? Это деревянная лопата какая-то! – бормотал себе под нос Тимка.
Сидя на
– Так-то лучше, – обрадовался Тимка, обнаружив, что теперь лодка стала совсем послушной. – А ну-ка давай плыви к острову! – И несколькими сильными гребками он повернул свою долбленку к уже близкому островку.
Островок оказался необычным. Весенние воды нанесли сюда много мусора: коряги, небольшие деревья, прошлогодняя трава, пучки водорослей, ворох гнилого сена. Все это зацепилось за стволы старых коряжистых ив, затопленных разлившейся водой.
Лодка ткнулась носом в этот плавучий остров, который казался очень прочным и устойчивым, и замерла. Тимка осторожно встал и шагнул на ближайшую корягу. Островок даже не шелохнулся.
– Вот и хорошо. Отдохну немного на острове, а потом поплыву дальше. Ведь должен же я кого-то встретить здесь, за хрустальной дверкой! – Тимка поднес руку с браслетом к глазам, еще раз посмотрел на горный хрусталь. Искрится, переливается, молчит…
Вскоре Тимка выяснил, что он не один на плоту: на поверхности одного из стволов он увидел следы.
– Наверное, большая птица садилась! – предположил было Тимка, обнаружив на следах ясные отпечатки перепонки, соединяющей все пальцы. – Может быть, утка сидела? Или нет, не сидела, а ходила взад-вперед по бревну. Но откуда тогда этот длинный след, словно черточка от мокрой палки между ногами? Наверное, от хвоста… Длинного хвоста. Ну нет! У наших птиц такого длинного хвоста не бывает. Вот чудеса… – продолжал вслух рассуждать Тимка. – У птиц не может быть такого длинного хвоста, а у зверей с таким хвостом не может быть перепонок на лапах.
Тимка еще раз внимательно осмотрел плот. Цепочка следов шла от толстого ствола ивы. Ива была, видно, очень старая, с треснутой корой и двумя дуплами невысоко над водой. Нарушая закон следопыта – никогда не ходить по следам, а всегда рядом, – Тимка протопал по бревну со следами и подошел вплотную к иве. Чуть ниже его носа, в стволе дерева, виднелось широкое дупло. Тимка, конечно, засунул туда нос и потянул им воздух. На него пахнуло сыростью, прелым листом и еще особым запахом, вроде того, что иногда бывает в закрытых помещениях зоопарка. Тимка замер и прислушался, стараясь разглядеть в кромешной темноте что-нибудь.
«Ничего не видно! Но тут, наверное, кто-нибудь живет! Надо на всякий случай поздороваться!» – решил он, наученный вороном, и вслух громко произнес:
– Здравствуйте!
Ответа не было, только какое-то шевеление послышалось в глубине дупла.
«Отойду и подожду! – решил Тимка. – Если никто не появится, сяду в лодку и поплыву дальше. Кого-то ведь должен я встретить в этом путешествии!»
– Вот меня ты и должен встретить! – не то профыркал, не то прочмокал какой-то длинный-длинный и волосатый нос, показавшийся из дупла.
На конце этого носа, вытянутого в настоящий хоботок, виднелись две маленькие ноздри. Нос беспрестанно шевелился, поворачиваясь из стороны в сторону, и потихоньку выдвигался из дупла. Вот уже появилась пушистая, волосатая голова с еле видными глазками, вот за край дупла зацепились передние маленькие лапы с коготками и натянутой между пальцами перепонкой, и вот, наконец, на краю дупла сидит небольшой серовато-бурый зверек с необыкновенно красивой шкуркой. Спинка у него темная, серовато-бурая с серебром, а все брюшко совершенно белое, чистенькое.
Зверь ловко спрыгнул на бревно к ногам Тимки.
– Ха-ха-ха! Так вот какой хвост оставлял эти мокрые следы! – не выдержал и расхохотался Тимка. – Ха-ха-ха!
Хвост и в самом деле был необыкновенный. Большой, во всю длину тела зверя, гладкий, у основания очень толстый, а к концу плоский, сжатый с боков и покрытый крупными чешуйками.
– Ты чего смеешься?
– Ты меня, конечно, извини, я не знаю, как тебя звать, но очень уж ты смешной: лапы как у утки, морда с хоботом как у слоненка, а сзади к тебе, наверное, приклеили раздавленную автомобилем змею? Ха-ха-ха! – надрывался Тимка.
– Хи-хи-хи! – вдруг услышал Тимка и увидел, как зверек присел на широкие задние лапы, поднял передние и замахал ими. – Посмотрите на это чучело! Кто это его так аккуратно выщипал? Почему он такой голый? И что это за нелепые выросты сверху и снизу? Зачем ему четыре хвоста? Представляю, как он барахтается в воде!
Тимка в первый момент решил, что за ним стоит кто-то такой нелепый и нескладный, над кем смеется зверек. Но в следующий же момент он понял, что зверь издевается над ним самим, и густо покраснел.
– Я никогда раньше не видал таких зверей, как ты, – стал было оправдываться Тимка.
– А я никогда раньше не разговаривала с такими влюбленными в себя Тимками, которые считают, что все должны быть устроены так, как они сами, – сердито перебил его тоненький голосок. – Я выхухоль, и меня зовут Хохуля, – продолжал зверек более мягко, – и нет ничего удивительного, что ты не видел выхухолей раньше. Мы стараемся не показываться на поверхности.
– Вы живете, как кроты, под землей?
– Нет! – пронзительно крикнула Хохуля и даже топнула от злости лапкой. – Кроты маленькие, а мы большие, кроты тонут, а мы любим плавать, кроты слепые, а мы с глазами, да и что тут объяснять без толку! – все более сердился маленький зверек. – Эй! Хох! Вылезай! Посмотри, до чего бывают глупые Тимки на свете.