Волшебные подплечники
Шрифт:
Прогулка по Межстраничью только с первого взгляда оказалась захватывающей. Соланж рассматривала издали возносящиеся в чистом поле громады, осторожно обходила вновь вырастающие на пустом месте новостройки. Тут и там попадались малые хутора повестей, сараюшки рассказов, свистали у самого уха афоризмы, анекдоты и рубаи. Фанфики не переставали изумлять ее: они ютились близ могучих циклов, существование их было недолгим; они рассыпались в прах, но на освободившемся месте тут же появлялись следующие, в стенах которых бродили люди, как будто похожие
– А есть ли такой сюжет, в котором ты позволила бы мне поиграть?
Хлое задумалась. Соланж и не подозревала, что поставила ее в затруднительное положение.
– Что-нибудь детское, с котятами и овечками, где гарантированно не случится ничего такого, за что мне потом будет стыдно отчитываться перед твоей уважаемой матерью. Но тебя ведь, – она выжидательно посмотрела на Соланж, – тянет туда, где звенит сталь и льется кровь?
– А какая разница, если я для них не существую? Ну, звенит, и даже, допустим, льется! Это же все придумал кто-то понарошку.
– Изнутри – нет.
– Но это не моя кровь, и шпага пройдет сквозь меня! Я же не тамошний персонаж!
– Тогда что ты подразумеваешь под «поиграть»? Мимо мы и так с тобой проходим.
– Но мы же ни во что не вмешиваемся! А иногда бывает, что надо только слово сказать кому надо, или под локоть толкнуть, чтобы они перестали маяться дурью, правильно друг дружку поняли, встретились наконец… а то ведь проходят в двух шагах и мучаются!
Хлое вздохнула:
– Очень хочется, да?
– Иной раз просто невыносимо, ага, – Соланж прижала к груди твердые кулачки.
– Давай так, дорогая: мы тут или ничего не можем сделать, иначе все пойдет не так…
Соланж помолчала.
– Я же хочу как лучше. Ну и пусть «не так», может, оно на самом деле «такее»! Можно остановить руку убийцы, вернуть матери потерянного ребенка, заставить влюбленных дураков объясниться!
Хлое невольно улыбнулась:
– Но тогда пропадет сюжет.
– Ну и пусть пропадет, что он за ценность такая – сюжет, по сравнению с тем, что людям в нем будет хорошо!
– Людям или персонажам?
– Да без разницы! Персонаж иной раз куда лучше, и всяко поинтереснее…
– А кто только что твердил мне про кровь понарошку?
Соланж нахохлилась и замолчала, не зная, чем доказать свою правоту.
– Крушение сюжета для тех, кто внутри, равносильно концу света.
– Ты что ли пробовала?
Пришла пора Хлое помолчать, соображая, что можно сказать этому крикливому и надоедливому птенцу.
– Я странствую давно. Я – ненаписанный персонаж несостоявшегося романа. Я сбежала от небытия в другие книги, и я много где побывала.
Пауза.
Соланж явно пребывала в настроении, когда ссылки на возраст и опыт прошлых жизней просто не работают. Все, что кажется разумным ей, Хлое, подростком
– Есть очень много книг.
– Нну?
– Чем дольше ты блуждаешь по Межстраничью, чем большему числу историй ты свидетель, тем вернее ты понимаешь, что не все они написаны так, чтобы добрым людям в их стенах-обложках было хорошо. Во многих из них с людьми – и с детьми! – творят то, что не должно происходить ни со взрослыми, ни с детьми. Есть множество читателей, кто предпочитает их понарошковую кровь их же понарошковому счастью.
– Я не из тех, – это прозвучало угрюмо. – Иной раз лучше вообще не читать, чем читать и не мочь ничего сделать. Были бы все в мире книги о победе добра над злом, так, верно, в мире было бы и получше, и почище. В смысле, вообще!
– Да кому ты говоришь!
– А, ну да, извини. Но тогда ты лучше других меня понимаешь.
– Ты можешь что-то сделать там лишь будучи существом из плоти и крови. Персонажем.
– Ну, – Соланж казалась слегка сбитой с толку. – Пусть. Могу же я быть персонажем, про который у автора ничего не написано? Кому протянешь руку, кому подставишь ногу…
– Быть персонажем, – пояснила Хлое невыразительным тусклым голосом, – это значит утратить объемлющий взгляд на сюжет. Никакой внешней информации, и ты не знаешь, кто плох, кто хорош, кто интригует, а кто нуждается в помощи. Ты испытываешь нужду, голод и муки совести, и они диктуют тебе поступки неумолимее, чем симпатия и сострадание к тем, кому ты хотела бы помочь, когда смотрела на них со стороны, и тебе были ясны их мотивы и движения души. И кстати о совести.
– Совесть и требует от меня не стоять в стороне равнодушно!
– Фанфиковы Посады полны продуктов такого неравнодушия. Я открывала двери во многие книги. Я видела, – Хлое мечтательно улыбнулась, – как отплывали в океан эскадры морских сериалов. Я видела, как люди своими руками делают войну – войной, и сами же ей ужасаются. Литература и, может, еще религия – две дисциплины, результатом которых становится совесть, а больше ничто ей не научит. В процессе странствий я и подцепила эту штуку, совесть. Ах да, вот я о чем хотела… Допустим, ты помогла тем, кого ты считаешь хорошими, убить тех, кого ты считаешь плохими. А потом твоя оценка изменилась. И не то, чтобы ты теперь желала зла первым, однако ты нынче больше понимаешь вторых… а первые уже не так тебя очаровывают, и ты понимаешь, что больше не можешь с легким сердцем в чью бы то ни было пользу сказать «лучше убейте этого».
– Это как в жизни. Ты всегда помогаешь тем, кто тебе нравится, потому что никогда не знаешь все! И никто всего не знает, вот! И вообще, это только потом решают, кто был прав, и то никогда друг с дружкой не соглашаются.
– И самое главное. Раз ставши в этих стенах существом из плоти и крови, ты в них останешься. В мире, я хочу отметить особенно, где совершенно точно есть Творец, и этот Творец не всегда добр и почти никогда – справедлив. Ты больше не выйдешь в Межстраничье и не сменишь обложку на другую, где станешь творить добро. Ты хочешь бунтовать против Его воли, но сама отдашь себя в его руки.