Волшебные облака
Шрифт:
– Извините, я вас не заметил. Не хотите ли чего-нибудь выпить?
Она отказалась.
– В гостиной так накурили, что не продохнуть. Это вы читаете Лесажа?
Он, в свою очередь, улыбнулся и пожал плечами.
– Эти книги подбирал архитектор-оформитель. У Лесажа, кажется, красивый переплет. Быть может, когда-нибудь, зимним вечером, я смогу наконец почитать эти книги, усевшись у камина с доброй трубкой и верным псом возле ног. А сейчас – нет времени.
– Вы много работаете?
– Да. Весь день считаю, принимаю решения, разговариваю по телефону. Хорошо, что
– Лора сказала, что это единственный ее приют.
– Да?
Он произнес это с такой иронией, что она рассмеялась.
– Здесь мы можем подумать о себе, – начал декламировать он, – ощутить течение времени. Рядом – лужайки, на которых никто не отдыхает, цветы, которые выращивает садовник. Здесь – запах земли, навевающий тихую осеннюю грусть.
Она присела рядом с ним. Он выглядел как шестидесятилетний ребенок: лицо его было пухлым и в то же время морщинистым. За стеклами очков живо блестели глаза.
– Не обращайте на меня внимания. Я, наверное, перепил коньяка. Всякий раз, когда моя жена принимает в этом доме гостей, я налегаю на коньяк, чтобы заглушить вкус проклятых яиц, которые не устают нести наши куры. Говорят, это лучшая порода.
«Либо он чересчур пьян, либо очень несчастлив. Впрочем, не исключено, что он – весельчак», – подумала Жозе. Ей больше было по душе последнее предположение.
– Вам очень надоедают гости Лоры?
– Да нет, что вы. Как правило, меня здесь не бывает. Я все время в разъездах. Например, я слышал о вас еще лет пять назад, а увидел только сейчас. О чем весьма сожалею – вы так очаровательны.
Он сопроводил свою последнюю фразу легким почтительным поклоном и сразу же добавил:
– И муж у вас удивительно хорош собой. У вас, должно быть, очень красивые дети.
– У меня нет детей.
– Тогда – у вас будут прелестные крошки.
– Мой муж не хочет иметь детей, – отрезала Жозе.
На минуту воцарилось молчание. Она пожалела, что произнесла эти слова, слишком быстро прониклась доверием к этому человеку.
– Он боится, что вы их предпочтете ему, – твердо сказал он.
– Почему вы так считаете?
– Но ведь это яснее ясного. Он смотрит только на вас, моя жена – только на него, а вы ни на кого не смотрите.
– Милое трио получается, – сухо сказала она.
– Милый квартет, если учесть, что я смотрю только на курс акций.
Они взглянули друг другу в глаза и не смогли удержаться от смеха.
– И вас это устраивает? – спросила Жозе.
– Послушайте, мадам, я достиг того счастливого возраста, когда любят лишь тех, кто делает вам добро. Обратите внимание – я говорю «тех, кто делает вам добро», а не «тех, кто не причиняет вам зла». К первым я отношу людей, уважающих вас как личность. Вы поймете это позже. Извините, мой бокал уже давно пуст.
Он поднялся, и она последовала за ним в гостиную. Они остановились в дверях. Алан сидел в ногах Лоры, которая смотрела на него так жадно, так нежно, что Жозе невольно отпрянула назад. Алан поднял на них глаза и лукаво подмигнул жене, заставив ее покраснеть. Она было испугалась, что муж Лоры заметит
Она прямо сказала ему об этом вечером, в спальне, когда он ходил по комнате взад и вперед, язвительно вспоминая ухаживания Лоры.
– Мне не по душе твои забавы. Нельзя так потешаться над людьми, кто бы они ни были.
Он остановился.
– Мне кажется, раньше ты так не думала. Ты часто бывала здесь прежде?
– Не часто.
– А с кем?
– С друзьями.
– Вдвоем или вас было много?
– Я же сказала «с друзьями».
– Ты никогда мне не рассказывала об этом доме в департаменте Во. Я смог заставить тебя вспомнить о море, горах, о городе, но я ничего не слышал о загородных местах. Почему же?
Она зарылась лицом в подушку. Когда ей стало не хватать воздуха, она осторожно подняла голову– Алан не отрывал от нее глаз.
– Не волнуйся, я сам все узнаю.
– От Лоры?
– За кого ты меня принимаешь? От тебя, душа моя, и очень скоро.
Он и не предполагал, что именно так оно и будет.
И все же было что-то странное в поведении Лоры. Она как будто бросала кому-то вызов. Когда Жозе вышла к завтраку без мужа, который задержался в спальне, Лора шумно ее приветствовала, а потом принялась расхваливать Алана.
– Алан еще в постели? В сущности, он еще ребенок, которому надо как следует выспаться. Как бывают очаровательны эти молодые американцы: когда их узнаешь, кажется, что они только что родились. Вам кофе?
– Чай.
– У вас не было такого впечатления, когда вы познакомились с Аланом? Как будто человек еще совсем не жил? Как будто до вас у него не было женщин?
– Все было несколько иначе, – полусонно ответила Жозе.
– Одна беда, – продолжала Лора, не замечая настроения Жозе, – они полагают, что все люди похожи на них. А ведь у нас, в старой доброй Европе…
Остальное Жозе пропустила мимо ушей. Она отвела от Лоры глаза и протянула руку к поджаренному хлебу. Позже, после утренней оздоровительной прогулки, во время которой Лора не отпускала руку Алана, идя с ним немного впереди слегка ошалевших от свежего воздуха гостей, Жозе пыталась понять, к чему же все-таки клонит хозяйка дома. Они сидели в креслах на залитой солнцем лужайке возле самого крыльца, пили фруктовый сок, и Жозе размышляла над фразой Жан-Пьера Дора про траву, на которой сроду никто не отдыхал, когда явно взволнованная Лора поднялась со своего места.
– Я забираю у вас Алана. До обеда мне хочется показать ему чудесную мансарду.
Она произнесла это, не сводя глаз с Жозе, которая улыбнулась ей в ответ.
– Вас, Жозе, я не приглашаю. По-моему, вы там уже были.
Жозе еле заметно кивнула. Именно в этой мансарде четыре года назад Лора застала ее и Марка. Тогда не было конца шуткам по поводу этой милой мансарды. А теперь Лора явно хотела ее припугнуть… Жозе побледнела от захлестнувшего ее гнева, и молодой художник, который до сих пор хранил молчание, предложил ей бокал портвейна и при этом так понимающе улыбнулся, что это окончательно вывело ее из себя.