Волшебные чары

Серова Марина Сергеевна

– Да, было времечко, – согласилась я. – Я, конечно, смутно помню эти годы, но по рассказам людским знаю. Значит, Вера, вы уверены, что он все помнит? – спросила я.

– Да точно – помнит! – уверенно ответила она. – А еще, когда я возле его кровати пол мыла, в глаза ему взглянула. Ох, и взгляд у него был! Жесткий и сосредоточенный, словно обдумывал он что-то, а совсем даже не растерянный-рассеянный, какой бывает у тех, кто действительно память потерял. Не удивлюсь, если он, как только его в общую палату переведут, сбежать попробует. А его, между прочим, завтра днем переводить собираются!

– А кто им занимается – полиция? Или следственный комитет? – спросила я.

– А я в этом разбираюсь? – отмахнулась она. – Пришел

какой-то мальчишка-несмышленыш! Где уж ему понять, что перед ним – мужик хитрый, жизнью битый-перебитый, который его, как кутенка, вокруг пальца обведет?

– Но до утра-то он никуда не денется? – спросила я.

– Нет, конечно. Даже если привезут кого-нибудь, здесь еще место одно есть, и во второй палате тоже, – объяснила она.

Поблагодарив Веру и расплатившись с ней, я спустилась в холл, вернула первой санитарке халат и вышла из корпуса. Сев в машину, я призадумалась: в Волжском райотделе у меня знакомых не было, так что действовать следовало вновь через Кирьянова, но – только завтра, сегодня уже поздно, в райотделе, кроме дежурных, никого нет.

«Какого черта Доронин поперся в Затон?! – размышляла я. – Это же настолько беспокойное место, там и днем небезопасно, не мог он об этом не знать!» Я начала анализировать всю имевшуюся у меня информацию, и тут меня осенило! Да не по своей воле отправился он туда – его отвезли! И постепенно вся эта мерзопакостная история предстала перед моим внутренним взором во всей своей «красе»! Нет, я не была на сто процентов уверена, что права абсолютно во всем, но истина была так близко, что, казалось, потяни руку – и вот она. Но я даже приблизительно не представляла себе: кто же заказчик? И зачем он все это затеял – это тоже оставалось для меня тайной, покрытой кромешным мраком. И открыть тайну должен был Доронин, но для этого требовалось создать подходящие условия, и помочь мне в этом могла только владевшая большой частной клиникой Лада. Поняв, что он в безопасности, Доронин не только имя заказчика мне назовет, но, может быть, и причину, толкнувшую загадочного Некто на всю эту аферу? Хотя бы для того, чтобы предупредить следующее покушение на себя, а отнюдь не движимый угрызениями своей «трепетной» совести.

Перепроверив еще раз свои выводы, я посмотрела на часы. Начало двенадцатого… «Ничего! Полянские не меньше меня заинтересованы в скорейшем окончании этого дела», – подумала я и позвонила Ладе.

– Извините за поздний звонок, – начала я. – Я еще не дома, и мне срочно нужен список хозяев «Ауди», подготовленный для меня Дмитрием Дмитриевичем, да и с вами мне нужно кое о чем поговорить.

– Приезжай, – пригласила меня Лада. – Мы поздно ложимся.

До коттеджного поселка «Волжанка» я добралась очень быстро – и находилась я не так уж далеко от него, и дороги были пустые, а на территорию меня пропустили даже без расспросов – явно Полянский предупредил охрану. К моему немалому удивлению, встречать меня вышла Надя, собаки крутились вокруг нее – видимо, они уже давно поняли, что за ее показной суровостью скрывается не самое злое в мире сердце.

– Вы же должны за домом Журавлевых приглядывать? – удивилась я.

– Так они уже вернулись, – объяснила она и спросила: – Есть хочешь? – Ответом ей стало громкое голодное урчание моего желудка, и она усмехнулась: – Иди в дом, сейчас покормлю тебя.

– Неудобно, – попробовала было отказаться я.

– Неудобно тебе будет своим делом заниматься, когда ты язву желудка получишь! – буркнула она. – Как тогда на лекарства заработаешь?

Поняв, что спорить бесполезно, – да я, в общем-то, не очень-то и протестовала – я прошла вслед за ней в дом, где меня ждали заинтригованные Полянские. Дмитрий Дмитриевич протянул мне список хозяев «Ауди». Я прочитала его, положила рядом с распечатками телефонных звонков и сравнила фамилии – и все тут же встало на свои места. Не удержавшись, я удовлетворенно хмыкнула –

все было именно так, как я предполагала! Я попросила хозяйку:

– Лада! Покажите мне, пожалуйста, фотографии ваших знакомых.

– Членов «женсовета» или «приблудных»? – уточнила она.

– Не только их, а все, что у вас есть, семейные пары, кстати, мне не нужны. Вы же бываете на каких-то мероприятиях, и все такое прочее? А еще расскажите мне, кто есть кто на этих снимках.

– Ты уже знаешь, кто все это затеял? – глядя мне прямо в глаза, спросила она.

– У меня имеются кое-какие соображения, но пока нет никаких доказательств, – не стала скрывать я. – С очень большой долей уверенности я могу предположить, как именно развивались события, но мне нужно кое в чем убедиться, и без вашей помощи мне не обойтись. Но вот зачем все это затеяли – я до сих пор не знаю.

– Ты мне, самое главное, пальчиком в снимок нужного человека ткни, а я уж сама потом с ним разберусь, – недобрым тоном пообещала она и вышла.

Вошедшая тем временем Надя принесла большую суповую тарелку, в которой горой лежала жареная картошка. Венчала этот ароматный Эльбрус котлета, размером не меньше моей ладони. Еще она принесла тарелку чуть поменьше, с салатом из помидоров с огурцами, и добрый ломоть хлеба лежал на краю тарелки.

– Кофе потом принесу, – сообщила она и насмешливо спросила: – Небось ты рябчиков с ананасами ожидала? А у нас все без затей – для своих-то, это мы только на людях выпендриваемся!

Вернувшаяся Лада принесла два больших альбома и даже бровью не повела при виде тарелок. Надя объяснила ей:

– Хороший хозяин сначала работников накормит, а уже только потом и сам поест.

– Ты так говоришь, как будто я возражаю, – возмутилась Лада. – Но вот сервировать еду могла бы и поприличнее.

– Да брось ты, – отмахнулась Надя. – Здесь же все свои.

– Ешь, Таня, не смущайся, а я пока тебе снимки покажу, – предложила Лада.

Ситуация для меня сложилась непривычная, но сказать, что мне кусок в горло не лез, было бы явным преувеличением: я не просто очень есть хотела – я хотела жрать, потому что за весь день даже пирожка на ходу не перехватила. Я с аппетитом ела, а Лада листала альбомы. Вскоре я просмотрела все альбомы.

– Кто? – требовательно спросила она, и я, как Лада и просила, молча ткнула пальцем в снимок. – Твою мать! – не сдержалась она, но этим выражением и ограничилась – видимо, мужа постеснялась.

А вот Надя, которая не менее внимательно следила за просмотром снимков, выразилась гораздо эмоциональнее.

– Башку отверну! – грозно пообещала она. – Своими руками! Никому такого удовольствия не уступлю! – бушевала она. – Удавлю, как гадину! Как клопа вонючего раздавлю!

– Надя! Давайте отложим разборки на потом, – попросила я. – Предупреждаю сразу, что это – только мои умозаключения, а вот с доказательствами – беда. Пока – беда! – подчеркнула я. – Потому что все можно списать на роковое стечение обстоятельств или на простые совпадения. Потому-то, Лада, мне сейчас и нужна ваша помощь, – попросила я, с трудом сдерживая зевоту, – после столь обильного позднего ужина мне страшно захотелось спать.

– Все, что в моих силах, сделаю, – с готовностью пообещала она.

– Ничего особенного вам делать не придется, – успокоила я ее. – Просто завтра утром нужно будет перевезти в вашу клинику одного человека. Он сейчас в реанимации и изо всех сил симулирует амнезию, но завтра днем его собираются перевести в общую палату, и не исключено, что он, несмотря на ранения, попытается сбежать.

– А что с ним? – спросил Полянский. – По дороге не помрет?

– Два огнестрела, но для него все весьма удачно обошлось. А что он якобы потерял память – он изображает это явно не просто так, а потому, что страшно боится: найдут его – и добьют! Потому-то и прошу, чтобы вы поместили его в отдельную палату, где я с ним побеседую.