Волшебник
Шрифт:
На старом, продавленном и местами протертом до дыр диване сидел Андреич. Это был один из старейших и самых уважаемых водителей на автотранспортном предприятии, поэтому и занимал почетное место. Грузный, мощный, но не толстяк, темноволосый, усатый, с благородным лицом, он больше походил на актера или оперного певца, чем на простого труженика. Как будто он был рожден для совершенно другой судьбы, но та, сделав финт, сговорившись с жестким и порой не разбирающимся ни в чем временем, забросила его сюда. Теперь, довольная собой, она тихонько потешалась над собственными
– Долго эта волынка будет продолжаться тут? – спросил Андреич. – Чего они всё пищат?
– Им на руки надо, – объяснил хозяин.
– Ага! – сказал Андреич. – А может им еще водки налить?
– Молока бы им. Это ж дети.
– А здесь что, молочная кухня? Я давно уже заметил, какие–то дети сегодня не те пошли.
Но хозяин, не слушая возмущения, тут же достал из коробки первого попавшегося щенка, посадил его на руки Андреича.
– Да ты… – сказал тот.
Но дальше он продолжить не смог. Маленький комок вдруг стал вить гнездо прямо у него на коленях, и суровому мужчине нечего было ему противопоставить. Он аккуратно взял щенка и молча поставил назад к братьям и сестрам.
– Берите! – уговаривал хозяин собравшихся. – Недорого же отдаю. Породистые, бойцовые. Настоящие сторожа и защитники. Не пожалеете. Такие красавцы вырастут. Я ж специально кому попало не продаю, для хороших людей оставил.
Ворота АТП отъехали в сторону, и красно-белый «Икарус» быстрее, чем положено, въехал на территорию. Он обогнул административное здание, и тут же остановился. Макар, а за рулем был он, бросил его прямо посреди дороги, тут же выскочил и побежал в комнату водителей.
– Ты че, Макар? – крикнул ему вслед напарник, который свесился из открытой двери, держась одной рукой.
Макар развернулся на бегу.
– Михалыч, ну поставь ты, а? Некогда! И так опоздал.
Михалыч – штатный напарник и близкий друг Андреича, – помимо прочего был известный добряк и один из опытнейших и самых лучших наставников. Поэтому молодежь часто давали ему. А вон она какая, эта молодежь – автобусы бросает посреди гаража. Но это, конечно, не было наглостью или пренебрежением. Если Макар так поступил, значит, ему действительно надо. Ведь Михалыча все уважали и ценили, и не в последнюю очередь, за его доброту и покладистость, и никто не посмел бы просто так проявить неуважение. А если бы и так – Михалыч никогда в жизни ни на что не обижался. И за это его уважали еще больше.
Он махнул рукой, залез обратно в автобус, и тот поехал в свою спальню, в бокс, отдыхать и готовиться к новой поездке.
Запыхавшийся Макар вбежал в комнату водителей.
– Фу, успел, – сказал он сквозь сбитое дыхание.
– Только тебя и ждем, – сказал Андреич. – Давай уже забирай своего дармоеда.
Макар посмотрел на коробку. В ней копошились шерстяные комки, пытавшиеся перепищать друг друга. Они наступали лапами на головы и тельца своих братьев и сестер, чтобы взобраться повыше на бортики. Ну прямо как люди. Он стал расспрашивать хозяина о характере щенков,
– Ну и правильно, – сказал Андреич. – Все, я пошел. Чтоб бодягу эту всю убрали и порядок тут за собой оставили.
– Обижаешь, шеф, – сказал Макар. – Все будет, как всегда.
– Вот я и предупреждаю, чтоб не как всегда, а порядок был. Все, давайте.
Он пожал всем руки, потрепал выбор Макара по мягкой короткошерстной макушке, собравшейся при этом в щетинистую гармошку, и вышел за дверь. Через полминуты в окно было видно, как он прошел мимо административного здания и направился в сторону дома.
От предложения отметить покупку Макар решительно отказаться, и, убрав свое острозубое приобретение за пазуху, тоже собрался домой. Но тут же был остановлен в дверях Михалычем, который принялся рассматривать щенка и долго их обоих не отпускал.
– Себе не хотите? – спросил хозяин.
– Не, у меня кот, – ответил он.
Наконец, когда все игрища закончились, пес, став вдруг серьезным, начал раздражаться и засыпать. Макар пошел домой.
– И куда мне его теперь девать? – злился Макар. – На улицу что ли?
– А раньше ты подумать об этом не мог? Это не мои проблемы ни разу! Или тебе зарплату повысили в твоей богадельне? Он вырастет, как лошадь, а жрать будет вообще, как бегемот!
– Не вырастет, – уверенно заявил Макар. – И ничего не богадельня. Хорошая работа. Мне нравится.
– Ну класс! Тебе еще и работа теперь, оказывается, нравится. Может, вообще тогда ничего менять не будем? Переезжать никуда не надо, будем тут с твоим барбосом последний хрен с солью доедать.
– Можно и не переезжать. Я тебе об этом давно говорил.
– Отлично! Приехали!
– Переехали, – иронично, как ему показалось, поправил Макар.
Женя пришла в состояние особого женского бешенства, которое свойственно девушкам, когда мужчины не соглашаются с ними по тем вопросам, которые они для себя уже давно решили. Навык моментально вызывать это бешенство оттачивается годами – оно должно приходить сразу во всей красе, и потом, при необходимости, то есть при отсутствии наблюдателей, так же быстро уходить. Первые его признаки – это многозначительное молчание с глубоко обиженным или чудовищно озлобленным лицом. Макар понял, что наступил на мину, и решил отмотать пленку немного назад, вернув разговор в не менее погибельное для своей нервной системы, но все же чуть менее личное и чуть более предсказуемое русло.
– Да не вырастет он особо, – сказал Макар. – Средним будет, обычая собака.
– Откуда ты знаешь? Он что, тебе обещал?
– Это хороший пес, породистый. Он вот такой будет.
Макар показал рукой чуть ниже колена.
– Питбуль, бойцовый. Мне он бесплатно достался. Почти… У него там что-то по экстерьеру не подходит, и ему на выставки нельзя. Так вот заводчик и предложил у нас, кому надо. Ну я и…
– О Господи! Он еще и бойцовый. Ты читал, что про этих твоих собак в газетах пишут?